Дар смерти - Анна Трисс
– Я… победила… этого… и-индюка?
– Не совсем. У тебя разбито лицо. Тебя чуть не убили. Это было не очень умно, – ответил он, не глядя на нее.
– Ты… злишься… на… меня?
– Да, я злюсь, – солгал Хамар.
– О… – выдохнула она расстроенно. – Я х-хотела… чтобы ты… гордился мною.
Сбитый с толку ее признанием, Верховный мастер опустил на нее свой разноцветный взгляд. Голова Панамы откинулась на его руку, и она провалилась в беспамятство как раз перед тем, как Ним открыла дверь.
– Это было так предсказуемо, – холодно бросила прекрасная эльфидка, когда Жнец вошел в ее лабораторию, чтобы осторожно положить раненую девочку на одну из кушеток.
– Дженкинс постарался в рукопашном бою. Она получила больше ударов, чем успела нанести.
– Значит, ты будешь приносить мне ее в таком состоянии каждую неделю, пока она не адаптируется? – спросила она, садясь на край кушетки, чтобы осмотреть травмы Панамы. – Боже, я ненавижу вправлять вывихнутые плечи и выпрямлять носы! Предупреждаю сразу: мой дар не творит чудеса, могу только заживить порезы и рассосать гематомы! Ее кости должны срастаться сами после моего ручного вмешательства. Ей понадобится как минимум три недели, прежде чем вернуться к практическим занятиям.
Не услышав ответа от любовника, Ним подняла голову и нахмурила брови, увидев, как он убирает пропитанные кровью пряди волос с влажного лба девочки. Он никогда раньше так не озадачивался обучением конкретного кандидата в Тени, и небесный дар доннианки не объяснял всего в этой истории.
Что-то в девочке вызывало глубокую обеспокоенность у Белладонны, даже если ей пока не удавалось определить источник своего недовольства. Тем не менее из чувства долга она будет лечить ее так же, как остальных членов братства.
– Как ты не видишь ее огромного потенциала, мой ядовитый цветок? – мечтательно произнес Хамар. – Это сырье всего лишь нужно закалить в огне. Железная руда, которая однажды станет прекрасным клинком, более острым, чем все остальные мечи. Как ты можешь этого не видеть?
Глава 6
Мир снов
Время снов могло быть самым прекрасным благословением, подаренным моему народу. Боги позволяли нам свободно исследовать их небесное царство, находящееся на полпути между солнцем и луной. Мы могли сбегать туда по ночам, во время нашего сна, и придумывать свои собственные истории, создавать совершенные миры, где мы жили в полнейшей гармонии с природой, животными и драконами. Не было ничего невозможного в этом бесконечном царстве вне времени и пространства: летать без крыльев, поднимать города в небеса или разговаривать с цветами и животными! Мы также встречались на Сонжегаре со своими умершими возлюбленными. Как было радостно смеяться и танцевать с моей нежной супругой, трагически скончавшейся во время родов!
Некоторые из нас были настолько очарованы снами, что втайне надеялись больше никогда не просыпаться. Но нужно быть осторожными в своих желаниях…
Однажды в наши сны пришли кошмары. Смерть. Насилие. Боль. Наши умершие близкие атаковали нас. Наши города рушились у нас на глазах. Зловещий туман иссушал стволы деревьев и тела животных. Демоны преследовали нас. Некоторые из нас умирали от страха во сне… Мы перестали спать, опасаясь больше не проснуться. Однажды ночью Сонжегар внезапно исчез, забрав с собой сны и кошмары. Было ли это дело рук бога сна или всех богов вместе? Мы не знаем, но мы снова смогли спокойно спать. Отныне мы молимся, чтобы мир богов и снов больше никогда не появился.
Знакомая ладонь без устали гладила нахмуренное лицо девочки, которая ерзала под одеялом, постанывая и дрожа всем телом. Ее младший брат Сурок крепко спал, прижавшись к ней, но его тепло не согревало ее: она умирала от холода и страха.
– Тише, моя валькирия, – нежно прошептал голос. – Я здесь. Просыпайся.
Панама открыла глаза. Аромат яблок и корицы наполнил ноздри.
Прекрасное круглое лицо Талии показалось перед ее взором, затуманенным слезами. Пламя камина озаряло нимбом очертания ее склоненной головы, рассыпав по медным волосам золотистые блики. Бледные губы тронула улыбка, призванная ее успокоить, контрастируя с тревожной морщинкой между бровей. Ее зеленые глаза запали от усталости, а мятая ночная рубашка была ей слишком велика. Это не мешало Панаме думать, что ее мать – самая красивая женщина в мире.
– Тебе снова приснился плохой сон, – вздохнула Волчица, касаясь ледяной руки дочери. – Расскажи мне.
– Озеро… озеро, полное крови… Меня затягивает водоворот… Что-то прячется в темноте и набрасывается на меня… и… и…
Плечи девочки вздрогнули, в глазах появились слезы. Талия сжала ее пальцы, чтобы передать ей свою силу и вернуть в реальность.
– Моя валькирия, – твердо позвала она. – Что такое страх?
– Тень в ночи, мама, – слабо прошептала Панама.
– И как развеять эту тень?
Взгляд девочки устремился к очагу. Сердце стало биться спокойнее, а тело согрелось при виде живительного пламени.
– Нужно зажечь огонь.
– Как не подпускать к себе тень до самого рассвета?
– Поддерживая огонь всю ночь.
– Правильно, моя валькирия.
– Мама, расскажешь мне сказку, чтобы я быстрее уснула? – жалобно попросила девочка.
Талия опустилась на колени на пол, скрестив руки на краю кровати и прижавшись к ним щекой.
– Какую сказку ты хочешь услышать?
– Про трех валькирий, – не раздумывая ответила Панама.
С задумчивой улыбкой мать запустила пальцы в ее короткие кудри. Панаме никогда не надоедала эта народная сказка.
– Давным-давно в Террадонне три юные сестры-валькирии жили в уединенной хижине в глубине леса. Их родители погибли на войне. Семеро их старших братьев присматривали за ними и научили их драться, как мальчишек. Как их звали, забыла? Вертится на языке…
– Грация, Доблесть и Надежда.
– Грация была самой очаровательной из сестер и получала от своих братьев все, чего хотела, с помощью одной лишь улыбки. Доблесть была прирожденной воительницей и не боялась никого и ничего, частенько не слушаясь старших. И, наконец, Надежда была, несомненно, самой спокойной из трех