Дар смерти - Анна Трисс

Винс искоса взглянул на нее. Его губы изогнула насмешливая улыбка.

– Она использует для отравления только хорошее вино, к дешевому пойлу даже не прикасается.

* * *

Стоя на стремянке, Панама ждала, пока Менос передаст ей книги, чтобы поставить их на верхнюю полку. На его тележке возвышались две беспорядочные стопки. Старый гном ворчал в бороду, читая названия, указанные на обложке, приближая свечу и щуря глаза. Был разгар дня, но в узкие проходы «Ляссе» не проникали цветные отблески, мерцавшие на плитках возле витрины.

Смотритель подвернул лодыжку на прошлой неделе и потребовал у Джериса временного помощника в свой книжный магазин. Почти выздоровевшая Панама попросилась добровольцем. Ее нос зажил, и плечо почти восстановилось. Через несколько дней Белладонна снимет повязку. Панаме не нужны были обе руки, чтобы помогать Меносу сортировать и складывать книги. Ей нравилось это спокойное и однообразное занятие, которое позволяло немного отдохнуть от мрачного климата влажного подземелья.

К тому же она прониклась симпатией к этому старому сварливому Смотрителю, который называл ее живодеркой или Намой – в зависимости от настроения. Они общались на смеси эльфийского и континентального, начиная фразу на одном языке и заканчивая ее на другом. Благодаря ускоренным занятиям у Пекла и ее улучшенным способностям памяти Панама теперь неплохо знала три языка. Менос пообещал ее научить языку гномов, как только это будет возможно.

– Смотри-ка, «Бестиарий существ Брумиара»? – удивился он, открывая книгу, чтобы посмотреть на иллюстрацию, изображавшую призрака. – Странно, не помню, чтобы я ее заказывал, видимо, это ошибка моего поставщика. Я все же ее оставлю, – решил он, протягивая книгу Панаме, чтобы та положила ее на верхнюю полку. – Как вчера прошло твое занятие по астрономии?

– О, это было увлекательно, Менос! – воскликнула Панама. И принялась тараторить на эльфийском, сбивчиво рассказывая всю усвоенную информацию: – Я узнала тысячу новых вещей. Пекло утверждает, что звезды посчитать невозможно, поскольку их количество бесконечно. Это другие солнца, такие далекие, что даже драконы не смогут до них долететь. Иногда звезды гаснут, но расстояние настолько огромное, что мы продолжаем видеть их свет в ночном небе, это что-то вроде оптической иллюзии! Мы также изучали созвездия, которые соответствуют десяти богам пантеона, и лунные циклы, влияющие на приливы. Пекло говорит, что Шайниггар – это нечто вроде огромной гигантской сферы, которая вращается вокруг солнца в течение года, представляешь! А сама эта сфера вращается вокруг собственной оси в течение одного дня, поэтому солнце меняет положение на небе на протяжении дня.

– Пф-ф… – Менос изобразил пронзительный голос девочки: – Пекло говорит то, Пекло говорит сё… Не засоряй себе голову этими выдумками, ему кажется, что он все знает, потому что старше всех нас! Шайниггар – сфера? Я не читал об этой теории ни в одной книге, живодерка. Наш мир плоский, как показано на всех картах, и лучше не плавать за пределы морских границ, указанных исследователями. Если бы мы ходили по сфере, то упали бы в пустоту, это же логично!

– Да, именно это один из учеников и сказал Главе, и он нам поведал о силе гравитации. Это научный феномен, пропитывающий атмосферу и удерживающий нас на поверхности, как магнит.

– Гравитация! Почему тогда не сила тяжести, раз уж такое дело? – проворчал старый гном, протягивая ей эльфийский трактат по ботанике: «Яды и токсины».

– Менос, почему ты никогда не спускаешься в подземелье?

На лице Смотрителя появилось странное выражение.

– Я же не Тень, Нама. Мне нечего делать внизу, моя работа здесь. Я должен присматривать за «Ляссе».

– Металлист и Клеомена тоже не Тени. Ты бы мог иногда обедать вместе с нами в столовой или посещать теоретические занятия, как Клео, когда у нее нет особых дел на кухне. Следопыт или другой страж могли бы подняться в магазин и присмотреть за ним, а ты…

– Мне нечего делать внизу, и точка! – рявкнул гном, щеки его побагровели.

Панама подпрыгнула на своей стремянке с подозрительным видом.

– Ты не хочешь спускаться, потому что не выносишь Сеятеля?

– Нет, проклятая живодерка! Замолчи уже и оставь меня в покое! Дело не в том, что я не хочу спускаться, дело в том, что я не могу спуститься! – проскрежетал Менос.

Он тут же пожалел о своих словах.

– Как это ты не можешь спуститься? – изумленно спросила Панама.

Гном проворчал что-то в свою бороду. Она попросила его повторить.

– Я немного страдаю клаустрофобией, вот! – воскликнул он, умирая от стыда, и яростно потер затылок.

Панама округлила глаза, замерла…

И громко расхохоталась.

– Да, я знаю, гном-клаустрофоб – это уморительно, правда? – проворчал Менос, ласково похлопывая ее по руке книгой, чтобы успокоить. – Эх, юность! И куда подевалось уважение к старшим?

– Прости меня, Менос, это просто… Я хочу сказать… Гном-клаустрофоб? Это все равно как если бы эльф боялся деревьев!

– Но такая фобия тоже существует! Она называется дендрофобией, и те немногие эльфы, кто ею страдает, добровольно отправились в изгнание в Огненную пустыню. Моя фобия относительна. Замкнутые пространства меня не беспокоят, если они напрямую связаны с внешним миром, как мой магазин. Пока я вижу дневной свет в окне, все в порядке. Но глубокие пещеры, темные длинные тоннели, водостоки, подземелья, рудники – нет, нет и нет! Я не могу там находиться. Пекло предлагал мне исправить эту небольшую проблему даром телепатии, но мне совершенно не хочется, чтобы он копался в моей голове. Если ты хоть что-нибудь скажешь об этом своим товарищам, я тебя предупреждаю, Панама Карсуэлл, что заострю тебе кончики ушей, чтобы ты стала похожа на эльфидку!

* * *

– Но это несправедливо, Глава! – возмутилась Панама, сидевшая напротив Джериса Таргама в его кабинете.

– Не тебе решать, что справедливо, а что нет, – возразил тот, подписывая свиток с выговором.

Она вскочила со стула, сморщив нос и сжав кулаки.

– Дженкинс тоже будет наказан?

– За что он должен быть наказан?

– Но это же он подбросил мне дохлую крысу в постель, Глава!

Джерис Таргам передал ей документ, который ей тут же захотелось порвать на тысячу клочков.

Она установила новый рекорд, но хвастаться было нечем: это был третий свиток с выговором, который Панама получила с начала обучения. Первый выговор ей вынесли за болтовню на уроке истории Джериса, а второй – за проявление неуважения к Белладонне: она проворчала слово «гадюка» в разгар занятий по сравнительной анатомии.

При этом Панама считала, что третий выговор ей объявили совершенно несправедливо.

– У тебя нет никаких доказательств, что крысу принес Дженкинс. Ни один свидетель не может подтвердить твои обвинения, твоя комната