Дар смерти - Анна Трисс

– Я не больна, – возразила Белладонна, оскорбленная его чрезмерным желанием ее защитить.

– Мой черный бриллиант, мой ядовитый цветок… Если ты не будешь осторожна, я прикую тебя к этой кушетке, – прошептал он в сантиметре от ее губ. – У меня будет единственный ключ от твоей лаборатории, и я официально запрещу доступ в нее всем нашим братьям. Я буду кормить тебя, мыть, заботиться о тебе… с твоего согласия или без него.

Ним не проронила ни слова, сдержав свое возмущение. В угрожающем голосе ее сожителя не было ни намека на юмор.

В конце концов она кивнула и пылко поцеловала его, спеша преподать ему частный урок анатомии. Он ответил на ее поцелуй столь же страстно. Раздевая друг друга и бросая одежду на пол, они переместились вглубь лаборатории. Впившись ногтями в плечи Жнеца, Белладонна встряхнула своими длинными ониксовыми волосами изящным и чувственным движением. Затем она заставила его сесть на одну из кушеток и забралась ему на колени, в то время как он заканчивал расшнуровывать ее красный корсет с привычной сноровкой.

Покраснев до ушей, Панама стыдливо отвернулась и быстро умчалась прочь. Она была не до такой степени любопытна, чтобы смотреть, как ее наставник занимается любовью со своей сожительницей. От волнения у нее в горле появился комок.

Белладонна носила ребенка Жнеца.

Похоже, это был не первый раз, когда она забеременела.

Ускоряя шаг по коридору, Панама от всей души пожелала, чтобы у Ним случился очередной выкидыш.

Несколько дней спустя он у нее случился.

Панама внимательно слушала странное бульканье, раздающееся в теплом выпуклом животе ее матери. Он размеренно поднимался и опускался под ее щекой, в то время как рука Талии теребила короткие волосы дочери. Панама слышала сердцебиение матери, но не могла уловить стук сердца ребенка. Он не шевелился уже несколько минут. Наверное, крепко уснул в своем влажном и уютном коконе, за защитным барьером из перламутровой кожи, испещренной тонкими розовыми растяжками.

– О, Сурок еще спит! – вздохнула она, поднимая глаза на Талию.

Несмотря на заинтересованную улыбку, лицо матери не изменилось, оставаясь усталым. На восьмом месяце беременности каждое движение требовало немалых усилий.

– Сурок?

– Мы пока не знаем, девочка это или мальчик, поэтому я назвала младенца Сурком. Он и правда много спит. Но лично мне кажется, что это будет мальчик, – призналась Панама, приподняв плечо.

– Почему ты так думаешь, моя валькирия?

– Он иногда так сильно лупит ногой, когда я кладу руку на твой живот. Чтобы позлить меня!

Талия рассмеялась от души.

– Это ни о чем не говорит! Некоторые девочки гораздо сильнее мальчиков. Когда я носила тебя в утробе, ты была намного энергичнее Сурка, постоянно пиналась и вела себя беспокойно, словно хотела выбраться из моего живота. Я ночами не спала из-за тебя.

– Но я – валькирия, это нормально, что я сильная! Однажды я стану самой великой воительницей острова и побью всех мальчишек! – похвасталась Панама, постучав по несуществующему бицепсу.

Волчица снова рассмеялась и кивнула в знак согласия. Панама обеспокоенно наморщила нос и нахмурила брови.

– Мама… Когда я вырасту, ты будешь уже старой?

– Да, милая. У меня будут морщины и седые волосы.

– И ты умрешь? – тихо спросила она.

– Мы все умрем рано или поздно. Так устроена жизнь.

– А что бывает после смерти?

– Мы возвращаемся к четырем стихиям природы. Мы сливаемся с Большой Теллурикой, чтобы стать частью прекрасного бесконечного целого… Но это произойдет не прямо сейчас. Ты еще долго будешь жить, и я тоже.

– Ты все равно умрешь раньше меня, – прошептала Панама, отводя глаза, полные слез. – И… я останусь совсем одна.

Рука Талии нежно обхватила ее щеку, чтобы поднять ей голову. Она погрузила свой лучистый взгляд в глаза девочки.

– Нет, доченька. Во-первых, рядом с тобой будет Сурок. Возможно, ты найдешь себе достаточно отважного супруга, способного укротить твой буйный нрав, мужчину доброго и терпеливого, который полюбит тебя всем сердцем и которого ты будешь любить всей душой, с ним ты создашь свою собственную семью.

Маленькая доннианка скривилась от отвращения, покачав головой.

– А может, у тебя появятся верные друзья, на которых ты сможешь рассчитывать. Я тебе этого желаю. Но если не захочешь иметь ни супруга, ни друзей, ты все равно не останешься одна. Знаешь почему? – Талия приложила ладонь к груди Панамы. – Благодаря тебе я не исчезну, моя валькирия. Я всегда буду здесь, даже после своей смерти. Я никогда тебя не оставлю. Где бы ты ни была, что бы ни делала, кем бы ни стала. Пока ты жива, я буду здесь, рядом с тобой. Твое сердце – тоже часть Большой Теллурики, часть тебя, в которой я продолжу существовать. И пока на небе сияют звезды, я буду любить тебя.

Панама кивнула с облегчением и улыбнулась, затем снова прижалась лицом к выпуклости ее живота. Она любила