Разрушитель - Мария Токарева

Но гейша только церемонно протирала бесценные фарфоровые чаши и безмолвно взбивала зеленую пену матча, готовя кипяток, пока ее подруги, тоже лисицы, чарующе играли на кото.

– Я тебя ненавижу, Митрий, просто знай это, – внезапно послышался неприятный надтреснутый голос, вторгшийся какофонией в переливы музыки.

Как оказалось, в углу павильона, неподвижный, словно изваяние, все это время сидел Лорд Нираш, сливаясь с тенью чернотой своего кимоно. Казалось, он целиком состоял из затаенной тысячелетней ярости и обиды.

– Я знаю. Я заслужил, – тихо ответил Митрий, только чешуя на его шее напряглась. – Но ведь… это твоя армия тьмы разрушила мое королевство.

– Ты не дал мне знаний о технологиях. – Нираш наконец поднял на него взгляд, и в его глазах заплясали багровые отсветы. – А мы ведь вместе начинали.

– Но ты стал тьмой, я почувствовал это.

– Стал, – безразлично согласился Нираш. – А ты считал, что все еще обличен светом. Считал, что отныне будешь бороться с «вселенским злом».

– Да, решил и боролся.

– А где же было то самое зло? – Нираш беспощадно ударил чашей о край стола, раскалывая ее на фарфоровые черепки. Кицунэ остановились, музыка стихла. Митрий молчал несколько секунд, его грудь тяжело вздымалась, но он ответил:

– Я уже понял, что Раат – это только ретранслятор этого зла. Зло было в тебе. И до сих пор в тебе. И во мне. – Митрий с тоской посмотрел в сад. – Наш мир когда-то был прекрасен…

– Ты был молод. Вот и все! – отрезал Нираш. – Вспомни, сколько войн в то время велось в Бенааме!

– Но зачем вы пошли войной на мое королевство? – прошептал Митрий.

– Я просил технологии для защиты! А ты предал меня, своего друга, – мрачно ответил Нираш. – Мы решили забрать технологии силой.

– Раат нашептал?

Митрий с укором посмотрел на императора, который пытался склеить черепки черными линиями. И ему это почти удавалось, но фрагменты все время распадались.

– О, не спорю. Это я умею, – усмехнулся Раат, допивая свой чай. – Вопрос: поддаться или не поддаться. Я разве гипнотизирую? Заставляю? Шантажирую? Всегда есть выбор. Если в человеке нет жажды убийства, он не убьет. Если в правителе нет жажды захвата территорий, он не пойдет. Но достаточно малого…

– Так за что, Нираш? – снова отчаянно спросил Митрий.

– За сестру. Ты не помог, – ответил давний враг, и его голос на мгновение сорвался. – Не «за что»… А от отчаяния! Ты… испугался моей просьбы, испугался, что эльфы получат доступ к технологиям суров, и не дал защитный купол для дворца моей сестры – а потом его своим падением уничтожил Раат! Я же как чувствовал! Как чувствовал, что нужен купол от чего-то извне! Из космоса!

– Купол… неужели все дело только в куполе? За это ты меня так ненавидишь? – растерялся Митрий.

– Не только. Еще из-за твоей трусости. Ты испугался первых признаков хаоса и кинул свой мир.

– Но ты же и начал этот хаос.

– Возможно, но теперь я уже не уверен. Не уверен, кто здесь истинный монстр. – Нираш мрачно усмехнулся. – После того как ты создал Разрушителя.

– За две тысячи лет заточения мы несколько пересмотрели приоритеты, – спокойно вступил в разговор Раат, ставя на стол пустую чашку; гейша тут же бесшумно наполнила ее. – Просто так поедать миры – это скучно и ненужно. Устанавливать свои порядки – да. Но разве не этого хотел и ты? Всех контролировать, лишив свободной воли, выбора между добром и злом. Это ведь высшая форма тоталитаризма.

– Да, – с ужасом осознал Митрий. – Именно этого!

– Ты испугался собственной идеи великого добра и решил избрать принцип невмешательства, – продолжил Раат. – Твои цели тоже изменились. А суть Разрушителя осталась неизменной – абсолютное, бесцельное уничтожение. Поэтому ты должен присоединиться к нам.

– Я… нет! Нет! Вы… Вы монстры… Я монстр!

Митрий вскочил, его сознание, не выдержав этого вихря откровений, пошатнулось. Он в ужасе смотрел на свои руки, полностью покрытые чешуей, и начал сдирать ее вместе с кожей, точно пытаясь сбросить с себя новую, чудовищную сущность. Черные линии, до этого мирно вившиеся вокруг него, взметнулись, впиваясь в плоть, реагируя на внезапную панику. Линии секли его, как хлысты.

– Проклятье! Раат, он так сам себя уничтожит! – крикнул Нираш, тоже поднимаясь.

– Это ты начал этот разговор! – встревоженно бросил Раат, недовольно воскликнув: – Будто ты не знаешь, что все изменилось с течением веков. Зачем ворошил?!

– Ворошил… – Нираш с ненавистью посмотрел на корчащегося от боли Митрия. – Сделай что-нибудь!

– А что?.. – В тоне императора асуров сквозила беспомощность. Он мог управлять галактиками, поедать планеты, рушить миры, но не мог справиться с экзистенциальным кризисом своего важного пленника.

Митрий рухнул на татами, погружаясь в беспамятство, где не было ни прошлого, ни будущего – только всепоглощающая боль преображения и оглушительный гул собственной вины за все, что он сделал. И куда больше – за то, чего не сделал.