Дар смерти - Анна Трисс

Она подчинилась и, вынув кинжал, направилась к картинам, выставленным в зале.

– Никогда не забывай проверить пульс и дыхание жертвы, как я делаю это сейчас. Следует убедиться, что работа выполнена как следует, даже если цель выглядит стопроцентно мертвой. После этого, если у тебя есть время, нужно зачистить место преступления. Убедись, что не осталось следов твоего пребывания, волос, одежды или оружия. Также ничего не бери: ни денег, ни драгоценностей. Мы не какие-нибудь мародеры. Если тебя ранили в борьбе, вытри свою кровь по мере возможности. Обученная ищейка может взять твой след и привести своих хозяев в нашу штаб-квартиру… Когда закончишь с уборкой, переходи к инсценировке, после чего удались незаметно, но не теряя хладнокровия.

Хамар достал из своей сумки веревку и взобрался на прилавок, чтобы подвесить ее на горизонтальную балку потолка. Оставив свисать два конца одинаковой длины с каждой стороны балки, он спрыгнул на пол, обошел труп Турдена и потащил его за ноги, старательно обходя лужу крови, в которой могли отпечататься его подошвы.

– Когда ты режешь цели горло, перерезай сонные артерии и яремные вены, – добавил Верховный мастер, завязывая один конец веревки вокруг израненной шеи Турдена. – Разрез должен быть быстрым, четким и глубоким. Если промажешь, жертва будет умирать дольше или, что еще хуже, выживет. Чтобы было меньше грязи, желательно класть жертву лицом вниз и садиться ей на спину. Задираешь ей голову назад и разрезаешь горло слева направо. Подойди, Панама, нужно оставить подпись.

Он вынул из сумки розу Смерти и протянул ее молчаливой девочке. Их пальцы, облаченные в перчатки, соприкоснулись, когда она брала его зловещее подношение. Панама просунула черный стебель в узел веревки, прежде чем Жнец его затянул, и отошла в сторону. Ее наставник с силой дернул за второй конец веревки, чтобы поднять Турдена вверх, словно это был флаг.

– Верховный мастер, я бы не смогла это сделать одна, – тихо произнесла доннианка. – Этот тип весит в два раза больше меня.

– Чтобы перетащить тяжелое тело, ты можешь пропитать его одежду маслом – так он будет лучше скользить по полу. Чтобы перенести его или подвесить… Что ж, тебе нужно набирать мышечную массу при помощи тренировок, поскольку тебе частенько придется избавляться от трупов. Бросать их в реку, сжигать, закапывать, расчленять или растворять в кислоте… Что касается черной розы, ее следует оставлять на месте преступления, когда это оговорено в контракте, и только в этом случае.

Хамар снял перчатки, испачканные в крови, чтобы отряхнуть свою кольчугу, осматривая выполненную мрачную работу с явным удовлетворением.

Склонив голову на плечо, с изуродованным Режущей нитью горлом, Турден покачивался на конце веревки в выставочном зале с распоротыми картинами. «Надо же, еще пять минут назад он был жив», – подумала Панама, странным образом загипнотизированная темными глазами повешенного, которые смотрели на нее с упреком.

– Не забываем также забрать последние доказательства нашего здесь пребывания. Иди в подсобку и принеси мне утренние наброски, а также заказ на портрет, – напомнил ей Жнец. – Я уничтожу их позже в подземелье.

Она кивнула, находясь под впечатлением. «Он действительно подумал обо всем!»

– Верховный мастер…

– Да, ученица.

– Я считаю, что мы хорошая команда.

С этими робкими словами Панама повернулась, чтобы пойти в подсобку рыться в вещах Турдена.

С холодной улыбкой на губах Хамар едва заметно кивнул.

«Ты даже не представляешь, до какой степени права, милое дитя».

≈ 964 год ≈

– Какой чарующий голос! – вздохнула зрительница перед Панамой. Взобравшись на ящик, чтобы получить лучший обзор сцены уличного театра, юная доннианка разделяла восторг женщины. Она была буквально поглощена мелодичным пением человеческой девочки с волнистыми черными волосами, которая притягивала к себе все взгляды публики. Целомудренно скрестив руки на груди, маленькая артистка пела нежным серебристым, кристально чистым голосом, поднимающимся над переполненной народом площадью. На ней было красное платье и висячие серьги, состоящие из множества золотых медалей, которые казались слишком тяжелыми для ее маленьких мочек ушей. Позади трое музыкантов блестяще аккомпанировали ее пению: один играл на лютне, второй – на пан-флейте, а третий – на бубне.

Панама впервые присутствовала на музыкальном представлении, и восхитительный голос маленькой артистки вызывал в ней целую палитру эмоций. Песня воспевала древние времена и переносила свою аудиторию в первые годы Изначального периода, рассказывая о незнакомых идиллических пейзажах и мистических существах, исчезнувших на сегодняшний день: гидрах, грифонах, циклопах и драконах. Последние представали в совсем ином свете, чем в привычных легендах.

Сидящие на краю своего величественного одинокого вулкана,

Крылатые стражи охраняют континент со стороны моря.

Сколько их, кораблей, разбившихся о невидимые скалы?

И сколько безрассудных моряков пытаются добраться до одинокой горы?

Но простым смертным недоступна эта колыбель,

Так было и будет вечно.

Вслед за остальными зрителями Панама принялась с энтузиазмом аплодировать. Юная певица на помосте присела в реверансе, расправив платье, с ослепительной улыбкой на губах.

Трое музыкантов заиграли веселую мелодию, которую все узнали и встретили восторженными овациями. Маленькая артистка принялась отбивать ритм ногой и затянула припев, популярный в тавернах крупных городов. Песня описывала забавные приключения бойкой официантки и неуклюжего конюха. Многие зрители пустились в пляс по площади, кружась и хлопая в ладоши. Мужчины и женщины исполняли быстрые танцевальные па, дети прыгали вокруг них. Заразившись веселой окружающей атмосферой, Панама была очарована этими народными гуляньями.

Увы, ее улыбка быстро погасла, столкнувшись с критическим взглядом наставника, сидевшего на краю ящика, на который она залезла.

– Ты что, забыла, зачем мы здесь? – одернул ее Хамар на доннианском языке.

– Нет, не забыла. Как и ты, я хотела бы заткнуть уши и отключить рассудок, чтобы не слышать этих нелепых песен, просто не обладаю такой способностью, – насмешливо прокомментировала Панама.

– В таком случае я должен отрезать тебе оба уха, чтобы наказать за дерзость.

– Если ты считаешь, что это необходимо для моего успешного обучения, режь. Дать тебе мой нож?

Жнец отвернулся, ничего не ответив, но Панаме показалось, что черты его лица слегка разгладились. Он что, сдержал улыбку? Она принялась наблюдать за происходящим более профессионально и отметила в памяти расположение музыкантов по отношению к остальным, их манеру держать инструменты, расстояние между первым рядом зрителей и помостом, а также все детали, которые могли ей быть полезны.

Целью Верховного мастера