Дар смерти - Анна Трисс

был лютнист, типичный уличный артист, красивый, с соблазнительной улыбкой. Ему не повезло переспать с юной супругой ревнивого и мстительного старика. Заказчик отдал все свои сбережения братству, чтобы заплатить за публичное убийство прямо на сцене, когда он вместе с женой будет присутствовать на представлении. Панама посчитала такую форму убийства особенно безнравственной. Если бы можно было выбирать, она бы отравила эту цель за кулисами, но, в конце концов, убийцам платили не за советы.

По утверждению Жнеца, большинство контрактов, исполняемых Гильдией теней, делились на две категории: экономические преступления, связанные с деньгами, – как убийство Турдена, шарлатана, которого Жнец повесил в его собственной лавке, – и преступления на почве страсти, связанные с адюльтером, насилием в семье или любовным разочарованием.

Панама вступила в братство два с половиной года назад, и это был пятнадцатый раз, когда она наблюдала за тем, как ее наставник готовит и совершает убийство. За последний год, постоянно подталкиваемая Верховным мастером, который становился все жестче по отношению к ней, она собрала внушительное количество драконьих чешуек и оставила позади всех учеников по большинству дисциплин. Двадцать два трофея из камня, меди и серебра составляли ее коллекцию. Преподаватели не сомневались, что она выиграет ежегодную награду, предназначенную для лучшего ученика, – новенькую Режущую нить, качество которой было сравнимо с личным оружием Мастеров.

Однако Панама старалась не слишком хвастаться своими успехами перед товарищами, с тех пор как Джерис Таргам упрекнул ее в гордыне. Она также больше не радовалась своим достижениям в присутствии Хамара: требовательный полуэльфид никогда не хвалил ее за успехи, зато со злорадным удовольствием подчеркивал редкие неудачи, унижая тем самым перед учениками и Мастерами… чтобы задеть ее за живое и посмотреть на реакцию.

Это ничуть не мешало Панаме продолжать добиваться одобрения своего высокочтимого наставника. Она жила в ожидании хотя бы микроскопической искорки гордости, которую иногда различала в его разноцветных глазах в тот момент, когда выигрывала чешуйку в результате особенно напряженного упражнения.

Кроме как на тренировках, остальные ученики с ней не разговаривали. Завидуя ее привилегированным отношениям со Жнецом и нервничая из-за впечатляющего роста ее успехов, юные эльфиды за ее спиной пускали мерзкие слухи. Осознавая это, Панама старалась их игнорировать и пряталась за своими доспехами, шлемом и щитом. Дружбы с Винсом ей было более чем достаточно.

В конце музыкального представления уличные артисты спустились со сцены и принялись ходить среди зрителей с открытыми кошелями, чтобы собрать несколько скептрионов. Хамар и его подопечная, не дожидаясь их, направились в сторону Квартала забытых.

– Верховный мастер, я хотела бы задать тебе вопрос, но не знаю… Не хочу, чтобы ты его воспринял… плохо, – пробормотала Панама на доннианском, когда они оба нырнули в лабиринт темных переулков.

Жнец опустил на нее заинтригованный взгляд.

– С каких пор тебя волнует, что я могу обидеться на твои вопросы или размышления?

– Это… немного другое.

– С твоей стороны я не приму это плохо, – сказал он, смягчившись.

– Ведь у тебя дар жизни, Верховный мастер. Ты можешь воскрешать мертвых. Большинство людей считают это благословением. Ты никогда не задавался вопросом, что… – она укусила себя за щеку, смутившись, – что убийство… противоречит твоей сути?

– Панама, я именно тот, кем решил быть, – возразил он без колебаний с мерцающим в полумраке взглядом. – Никто не навязывал мне этот выбор, даже мой отец. Из уважения к матери, передавшей мне свой божественный дар, он не стал бы препятствовать, реши я покинуть Гильдию во время обучения.

Панама хотела возмутиться, что ему было всего одиннадцать лет, когда он прошел посвящение, но проглотила свое скептическое замечание.

– Кто знает, возможно, я мог бы стать скромным жрецом богини жизни в Братстве Пантеона или простым солдатом на службе другого братства… Рыцарем Касты справедливости, быть может? – Он иронично улыбнулся, покачав головой, словно эта идея была абсурдной. – Я решил посвятить свой дар жизни служению богине смерти. Сейчас тебе это кажется парадоксальным, но ты все поймешь, когда станешь взрослой.

– И ты ни разу не пожалел об этом жизненном выборе?

– Ни разу, Панама. Я не вижу для себя другой жизни. Подземелье – мой дом, убийцы – моя семья. Мне очень нравятся сумерки и спокойствие. На самом деле, я так к ним привык, что все хуже выношу солнечный свет и шум толпы. Я домосед и люблю все монотонные и организованные занятия, которые задают ритм моей ежедневной жизни: составлять контракты на убийство, встречаться с заказчиками на поверхности, преподавать ученикам, участвовать в совещаниях с моими братьями, чтобы улучшить управление нашим братством. Обычная жизнь подходит обычным людям, и я ни за что на свете не поменял бы свою рутину на что-то другое.

«Домосед» и «рутина» звучали довольно странно в устах такого, как Хамар.

– А убивать свои цели? Тебе… это нравится?

– Убийца, который любит убивать, – садист, – отрезал он несколько холодно. – Я к ним не отношусь. Нести смерть – это часть моей работы. Ни больше ни меньше. Такая же задача, как и остальные.

Панама обдумала слова наставника и осознала, что он так и не ответил на ее последний вопрос. Но если Дарующий жизнь действительно сам решил стать убийцей, это означало, что она, Дарующая смерть, совсем не обязательно обречена убивать всю свою жизнь?

Она вдруг поняла, что не чувствует того же самого, что Жнец, в отношении подземелья и своих братьев-убийц. Ее восприятие собственного места в Гильдии слегка изменилось за последние месяцы. Для нее этот темный дом и эта суррогатная семья были преходящими, временными элементами. Конечно, она к ним привыкла и по-прежнему хотела стать посвященной Тенью, но при этом не забывала, что ее настоящим братом был Горгон Карсуэлл и что он рос в сотнях километров от Клепсидры. Панама не представляла себя стареющей и умирающей в этом мрачном месте среди эльфидов, которые презирали ее за то, что она была человеком. Она мечтала о другой жизни, даже если еще не знала, о какой именно. Ее планы на будущее были такими же абстрактными и зыбкими, как мутная вода реки Кармен.

Сейчас Панама довольствовалась нынешней ситуацией и пыталась сосредоточиться только на положительных аспектах. У нее была еда, жилье и учеба; она осваивала боевое искусство с лучшими мастерами оружия Терфламмы; она получала душевное тепло от Меноса, Винса, Джериса, Клео и в некоторой степени от Хамара.

– И как давно ты задаешь себе эти вопросы? – поинтересовался Верховный мастер, искоса взглянув на нее.

Панама пожала плечами. Они остановились перед «Ляссе».

– Ты не первая Тень, кого одолевают сомнения, и наверняка не последняя, –