Дар смерти - Анна Трисс

– …Безответственность и самомнение, недопустимые для высшей Тени, Жнец! – грохотал Пекло, голос которого стал более раскатистым под действием гнева. – Как ты мог пойти на такой риск, ты, который все продумывает до мелочей?! Нельзя заставлять рекрута выполнять свой «Выстрел в муху», заранее не подготовив его к этому! Ты должен был с нами посоветоваться, прежде чем сунуть ей в руки этот арбалет! Мы с твоим отцом провели бы тщательный анализ, чтобы оценить, готова ли она совершить убийство на расстоянии, как мы поступали со всеми учениками!

Разноцветные глаза Хамара сфокусировались на лице Пекла, который резко взмахнул левой рукой, разрешая Верховному мастеру защищаться словесно.

– Мой отец никогда бы не дал разрешение перейти к действию, Глава.

– И правильно сделал бы! – бушевал Джерис Таргам, бросая мрачный взгляд на Панаму, которая скрестила руки на груди, имитируя защиту. – Она здесь всего два года. Два года, Жнец! Ты слишком торопишься. Она только недавно начала обучение, а ты уже хочешь сделать из нее состоявшегося убийцу!

– Она промахнулась мимо цели не потому, что плохо стреляет, Глава. Ей просто не хватило уверенности в себе, – ответил Жнец, посмотрев на Панаму с непривычной для него доброжелательностью. – Признаю, я действительно совершил ошибку, не подготовив ее психологически.

Доннианка несмело улыбнулась.

Пекло перехватил взгляд Хамара на ученицу, и его взгляд затуманила тень. Волна ярости схлынула, уступив место другим эмоциям. Его пылающие огнем глаза окрасились в голубой цвет, показывая, что он успокоился.

– Верховный мастер, – зловеще прошептал он, – Мрак вернется завтра утром. Когда его поставят в известность о случившемся этой ночью, он будет вправе потребовать, чтобы твоя ученица получила наказание, сообразное ее проступку. Даже если убийство доведено до конца твоей рукой, ошибки, исправленные братством, должны смываться кровью.

Это предупреждение усилило боль в животе Панамы. Сильно побледнев, она не сводила со своего наставника виноватого взгляда.

Он бросил мрачный взгляд на один из ящиков стола Пекла. Панама спросила себя, что там может лежать.

– Ответственность за неудачу лежит на мне, Глава, – заявил Хамар официальным тоном. – Я поручился за Панаму, и я один отвечу за последствия.

– Это очень благородно с твоей стороны, но твой отец не допустит, чтобы ты был наказан вместо своей ученицы, – сдержанно ответил Таргам.

– Поэтому наказание нужно привести в исполнение немедленно, в твоем кабинете, – невозмутимо предложил Жнец. – По возвращении Мрак не сможет упрекнуть тебя за то, что ты принял решение в его отсутствие, потому что ошибки, исправленные братством, уже будут смыты кровью.

Старый Ястреб едва заметно кивнул, черты лица его осунулись, взгляд был уставшим. Казалось, на его плечи упал тяжелый груз. Он открыл ящик стола, в то время как Хамар начал покорно расстегивать свою кирасу.

Ошеломленная Панама перестала дышать, увидев, как длинный плетеный ремень разматывается до самого пола. Она тут же вскочила со стула и бросилась к своему наставнику.

– Верховный мастер, нет, прошу тебя! – воскликнула она, лихорадочно цепляясь за его руку. – Я хочу получить свое наказание! – Панама развернулась к Пеклу с безумным видом. – Он не должен быть на моем месте, Глава! Я могу терпеть боль!

– Да, мы знаем, что ты можешь терпеть боль и что твоя спина достаточно крепкая, чтобы выдержать тридцать ударов плетью, Панама, – солгал ей Жнец, легонько отталкивая. – Но это моя ошибка, а не твоя. Это мой контракт и моя инициатива.

– Но это я нажала на спусковой крючок арбалета! Я не могу тебе позволить…

Она замолчала, когда полуэльфид снял кирасу Тени и положил ее на стол Джериса Таргама, обнажив свой торс и спину с мощной мускулатурой.

На уровне лопаток, боков и живота его антрацитовая кожа была испещрена длинными тонкими, очень старыми шрамами, которые переплетались в абстрактные узоры. Увидев это, Панама испытала настоящий шок. «Великие боги, его уже пороли раньше!» – мысленно простонала она. Судя по зазубринам на шрамах, его стегали не обычной плетью, как у Пекла, а гораздо более жестоким инструментом наказания… усеянным шипами.

– Все будет хорошо, ученица, – заверил ее Хамар с расчетливой мягкостью охотника, пытающегося успокоить нетерпеливую борзую. – Тебе незачем переживать. Я не чувствую такой боли, как большинство людей: некоторые мои нервы уже давно потеряли чувствительность.

– Некоторые?

– Возвращайся в свою комнату, дитя, – вздохнул Глава, сжимая в кулаке кожаную рукоять. – Тебя это больше не касается.

Панама почувствовала, как от бессилия к глазам подступили слезы. Она еле сумела их сдержать. Нет, она не опустится до того, чтобы рыдать от отчаяния, словно маленький ребенок, неспособный контролировать свои эмоции. Ее Снежный Тигр принял на себя ее физические страдания, следует вести себя достойно проявленной им рыцарской доблести… Она взяла руку Хамара в свои ладони и поцеловала ее через перчатку в знак благодарности, затем направилась в двери.

Что-то заставило ее резко остановиться в метре от двери кабинета. Такое сильное чувство вины, что у нее перехватило дыхание и сдавило грудь. Бросить наставника в такой момент было бы подло, и Панама отказывалась так поступать. Она больше не маленькая девочка. Когда она обернулась, Жнец садился на стул лицом к спинке, положив на нее скрещенные руки и открывая обнаженную спину своему палачу.

– Позвольте мне остаться, – выдохнула Панама.

Обе высшие Тени одновременно повернули к ней головы. Главу, похоже, ее просьба застала врасплох. Верховный мастер несколько секунд вглядывался в лицо ученицы, после чего коротко кивнул.

В напряженной тишине она подошла к стулу наставника и опустилась рядом с ним на колени, положив дрожащие кулаки на свои бедра. «Не смей оскорблять его слезами. Уважай его и поддерживай», – мысленно приказала она себе.

Она услышала, как Пекло снова вздохнул – с сожалением, наверное.

Когда первый удар плетью обрушился на середину спины ее наставника, отдаваясь эхом в запертой комнате, Панама вздрогнула всем своим маленьким телом. Что удивительно, Хамар даже не дернулся и не издал ни малейшего стона. Она только увидела, как его пальцы впились в предплечья, лежащие на спинке стула. Со сведенным от боли животом она принялась мысленно считать.

Один.

Второй удар он принял таким же образом: стойко, словно скала, демонстрируя необычайную выдержку. На третьем Панама заметила капли крови, оросившие пол, тогда как ее наставник один раз моргнул. Она чуть не застонала от отчаяния, но вовремя себя сдержала. Ей было больно за Жнеца. Все ее тело напряглось до такой степени, что