Дар смерти - Анна Трисс

И так получилось, что Дженкинс оказался идеальным учителем для этого.

Панама медленно брела по коридору в сторону уборной, сжимая в руке масляную лампу. С пересохшим ртом, тяжелыми от сна веками, она пробудилась в своей комнате с этим проклятым ежедневным желанием облегчить мочевой пузырь. Уборная была общей, но Джерис Таргам выдал ей ключ, чтобы она могла закрываться в туалете и моечной комнате, не опасаясь вторжения мальчиков. В середине дня Панама редко запирала дверь: все убийцы крепко спали, и ее никогда никто не беспокоил.

До этого дня.

Задрав широкую ночную сорочку, Панама уселась на самую чистую лавку с отверстием. Сделав свои дела, она взяла лист каштана, вытерла промежность и одернула сорочку. Она уже собиралась снять лампу с настенного крючка, когда услышала в коридоре шаги.

– Занято, подождите десять секунд! – проворчала она сквозь зубы.

В проеме показался мужской силуэт.

Внезапно дверь захлопнулась, и до ее ушей донесся легкий металлический лязг. Вошедший запер уборную изнутри ключом Панамы, который она, как обычно, оставила в замочной скважине.

Обнаженный до пояса убийца семнадцати лет убрал ключ в карман своих брюк с насмешливой улыбкой. Слабый свет лампы придавал его чертам демоническое выражение.

– Дженкинс, – выдохнула Панама. – Отдай сейчас же.

– А ты пунктуальна. Каждый день ты ходишь писать в одно и то же время.

– Ты что, следишь за мной? – возмутилась Панама, сжав кулаки.

– Да, иногда у меня бывает бессонница, и я не придумал ничего лучше, как следить за слабыми и беспечными рекрутами. Тебе не следовало выпускать из рук этот ключ, драконица. И ты всегда должна носить с собой оружие в подземелье. Никто не знает, что может поджидать тебя во тьме…

– Тьма действительно коварна, – согласилась Панама, протягивая к нему ладонь. – Но мне не нужно оружие, чтобы защитить себя от нее и того, что может в ней скрываться. Верни ключ, твоя глупая игра нисколько мне не нравится.

Дженкинс на секунду растерялся от ее слов. Девчонка вела себя совсем не так, как он себе представлял, планируя их встречу в уборной. Эта идиотка не испугалась, просто разозлилась. Она сжимала и разжимала кулаки, словно у нее занемели пальцы. «Ничего, тем сильнее я буду наслаждаться ее страхом, когда она поймет мои намерения», – злорадно подумал он.

– Драконица, я отдам тебе ключ, если ты будешь со мной милой, – заявил Дженкинс, похлопав себя по карману. – Так же, как была милой с моим братом и Жнецом. Я тоже хочу получить свой кусок пирога. Эта мысль не дает мне покоя уже несколько дней, я должен выбросить ее из головы раз и навсегда. Тебе повезло, я заметил, как ты на меня смотришь, и понял, почему ты так упорно меня провоцируешь. – Он окинул ее скептическим взглядом. – Жаль, конечно, что в тебе привлекательности как в пугале. Твои странные глаза, рыжие волосы и светлая кожа отвратительны, но тело еще туда-сюда. В конце концов, в подземелье выбор небольшой, на сегодня сгодишься и ты. Ним для меня недосягаема, а мерзкая рожа Клеомены при одной только мысли вызывает у меня тошноту.

– Ты что, думаешь, я спала с твоим братом и с… – Потрясенная этим обвинением, Панама не смогла выговорить второе имя. – Да ты больной, Дженкинс, просто больной! Сходи к Пеклу полечить мозги!

Старший сын Некроманта выхватил из-за пояса свой кинжал убийцы.

– Не дразни меня, драконица! – взревел он, размахивая ножом у нее перед носом. – Говорят, доннианки обожают, когда их трахают сзади. За что тогда Верховный мастер так высоко ценит тебя, если не за это? Уж точно не за твой мерзкий характер! Ты – грязная рыжая шлюха, которая любит, когда ее трахают жестко, это сразу видно.

Эта вульгарная речь вызвала у Панамы отвращение и шок. Даже сексуальные намеки Джоннаса были не такими грубыми. «Убей гаденыша даром смерти, – посоветовал тихий опасный голос в ее голове. – Он же псих, он этого заслуживает». Панама опустила глаза на кинжал Дженкинса, затем подняла их к его лицу, полное похотливой ненависти. Она ощутила исходящий от него запах алкоголя: должно быть, он стащил амфору с вином на кухне Клеомены и распил ее со своими безмозглыми дружками, прежде чем прийти сюда. «Нет, он просто пьяный. Я постараюсь его вразумить, – подумала Панама, заставляя смертоносный голос замолчать. – Он не станет этого делать, просто болтает».

– Дженкинс…

– Потрошитель! – заорал он, кружась вокруг нее, чтобы запугать. – Для тебя я Потрошитель, драконица! Называй меня по моему прозвищу Тени!

– Ладно, Потрошитель. Не знаю, почему ты вообразил, будто я… все это делала, но я не какая-то потаскуха, – твердым тоном произнесла Панама, призывая себя к спокойствию. – Я член Гильдии, как и ты. Твой брат – мой друг, Верховный мастер – наставник, а Глава Пекло – мой приемный отец. Если тронешь меня, тебя серьезно накажут.

Снова встав напротив нее, юный эльфид разразился злобным горловым смехом. Она вздрогнула, когда он больно ущипнул ее за грудь, выкрутив сосок между пальцами.

Панама отодвинула его руку и отскочила назад, закрывая грудь, напуганная его жестом.

Это не просто болтовня. Он не отступится.

«Убей его, он зашел слишком далеко!» – воинственно воскликнул ее внутренний голос. – «Нет! Это сын Мастера и брат Винса! Если я убью его, меня тут же казнят!» – подумала девочка, с трудом сдерживая дар смерти, который уже наполнял холодом ее тело с ног до головы.

– О, так никто ничего не узнает! Это будет наш маленький секрет, драконица! После того как я засуну член в твой рот по самые гланды, у тебя пропадет желание его открывать. А если ты расскажешь о чем-нибудь Черному Клинку, Жнецу или Пеклу, я пойду развлекаться с твоим другом Смотрителем в книжную лавку! Джон говорил мне, что у гномов кожа толще и прочнее, чем у людей. Надо будет сходить проверить.

В глазах Панамы сверкнуло смертоносное безумие, но Дженкинс этого не заметил. Ощущение холода и смерти причиняло боль всему ее телу. Руки покрылись мурашками. В пальцах закололо.

– Не смей угрожать