Дар смерти - Анна Трисс
– Разве твоим наставником был не отец?
– Нет, Панама. Мраку было некогда меня обучать. Моя юность проходила в других условиях. В ту пору у нас не было финансовой ассоциации с Торговой лигой и наша профессиональная сеть была более обширной. Кроме того, нам было легче выбирать контракты.
– Правда?
– В каждом главном городе постоянно работала четверка наемных убийц, проживавших в отдельных укрытиях. Мы устанавливали дежурства, чтобы регулярно заменять размещенных там Теней. Нам пришлось отказаться от этой системы, когда наши услуги почти эксклюзивно начала оплачивать Торговая лига. До реформы Мрак неделями отсутствовал в Клепсидре, разъезжая по городам Терфламмы. Он курировал все удаленные убийства. Пекло оставался здесь, чтобы руководить учениками и организовывать остальных Теней. Тем не менее они оба хотели, чтобы моим обучением занималась высшая Тень. До Крещения кровью моим наставником был мой предшественник, первый Верховный мастер Гильдии, который также был сыном Пекла.
Ошеломленная Панама уставилась на посуровевшее лицо полуэльфида, словно он только что сообщил ей, что завтра утром она пройдет свое Крещение кровью.
– Сын Пекла? Второй дракон с фрески, да? Невероятно! Никто мне ничего о нем не рассказывал с момента моего появления здесь! Секретность – действительно вторая натура Теней! Он жив?
– Да. Но лучше бы он умер.
– Почему ты так говоришь?
– Он предатель. Однажды ночью этот клятвопреступник сбежал из своей камеры. Он покинул Гильдию, отказавшись от клятвы на крови, и был проклят богиней смерти за это преступление. Если бы я его судил, то казнил бы за побег. Я считаю его проклятие слишком мягким наказанием. Главы должны были послать наших Теней в погоню за ним, чтобы свести с ним счеты.
Панама редко видела своего наставника таким разозленным.
– Между собой убийцы и ученики прозвали его Проклятой Тенью, с тех пор как Джерис запретил всем произносить его имя. Проклятый был одним из лучших преподавателей Гильдии с момента ее основания, в котором он как раз участвовал. Но я не советую тебе упоминать о нем в присутствии Пекла: старый дракон вполне может телепортировать тебя в Огненную пустыню в качестве наказания.
– Почему его заключили под стражу? Он нарушил правила?
Холодный гнев плясал во взгляде Верховного мастера. Невозможно было понять, направлена эта эмоция на нее или на Проклятого. Наверное, на обоих.
– Твое любопытство неуместно, ученица. Возвращайся в свою комнату, продолжишь тренировку завтра, – сухо отчеканил он, разворачиваясь, чтобы забрать дротики.
* * *
«Как ему удалось сбежать из камеры и покинуть подземелье? Может, у него дар телепатии, как у отца?»
– Рыжий котенок!
Панама подняла голову. Настала ее очередь. Словно приманку, Белладонна выложила золотую чешуйку на стол позади пяти металлических чашек.
На прошлой неделе Гном выполнял это задание и с треском провалился. Он не смог распознать яд. Несколько минут спустя ученик рухнул на землю, содрогаясь в конвульсиях и изрыгая рвоту. Ним неохотно ввела ему противоядие. Это не помешало мальчику страдать от мучительных спазмов в животе еще в течение трех дней, пока его организм полностью не очистился от токсинов.
Панама спокойно взяла чашку, стоявшую в центре ряда, под внимательным взглядом отравительницы и ее товарищей. Смешавшись с запахом вина, ее ноздрей достиг еле заметный аромат гниющих фруктов.
– Поцелуй Смерти, – сообщила она, поставив чашку на место.
Эльфидская гадюка с улыбкой кивнула, но не вручила ей золотую чешуйку. Ее хитрый взгляд скользнул по остальным четырем чашкам, словно она чего-то ждала.
«Эта гадина отравила все чашки?»
Панаме нестерпимо захотелось сбросить все со стола яростным взмахом руки, вылив содержимое и обозвав последними словами коварную преподавательницу, но она не могла себе позволить получить еще один выговор. Поэтому взяла вторую чашку, призывая все хладнокровие, на которое была способна, пристально глядя в глаза отравительнице. Поднеся чашку к носу, она долго нюхала вино.
– Яд асписовой гадюки.
Панама повторила процедуру с двумя другими емкостями, определив ядовитый гриб и токсичное растение по их запаху. Но последняя чашка не пахла ничем особенным. Значит, придется сделать глоток… Ее сердце бешено колотилось, несмотря на спокойное выражение лица. Панама сделала крошечный глоток. Ее вкусовые рецепторы выявили лишь горьковатый вкус красного вина. Она покачала головой, чтобы сообщить Ним, что в чашке не содержится ничего подозрительного.
– Ты уверена в этом, дикарка? – промурлыкала Белла, играя на ее нервах, словно кошка с клубком шерсти.
Панама молча кивнула.
– Тогда пей, чего ты ждешь, раз так уверена в себе… Ты же не собираешься выплевывать это превосходное вино? Давай, пей.
«Не сомневайся в себе! – приказала себе Панама. – Здесь нет яда. Если ты выплюнешь вино, опозоришься перед всеми. Она на это надеется. Не доставляй ей такого удовольствия».
В мертвой тишине она сглотнула; в глазах сверкал вызов. Затем Панама выпила содержимое чашки, после чего поставила ее на стол с металлическим звуком. Она вытерла влажные губы тыльной стороной руки.
– Очень вкусное вино.
Когда улыбка на лице Ним погасла, Панама поняла, что выиграла золотую чешуйку, а заодно насолила отравительнице.
Получив тем самым двойное удовольствие.
* * *
В результате еще одного пари Винс и Панама соревновались в беге в общем зале.
Готовясь к очередному занятию, которое должно было состояться через час, Джоннас расставил деревянные блоки разных размеров и повесил веревочные сетки между съемными столбами. Локоть к локтю, эльфид и доннианка бежали, толкая друг друга. Быстрые и ловкие, они скакали с блока на блок, карабкались по веревкам и спрыгивали на землю, прежде чем снова взобраться на следующий снаряд. В середине забега Винс со смехом подставил подножку своей спутнице. Упав, Панама перекатилась на бок, тут же вскочила и бросилась за ним, ругаясь как извозчик. Она потеряла несколько драгоценных секунд из-за его подлого выпада! Когда Винс начал карабкаться по веревочной сетке, она схватила его за лодыжки и с силой дернула назад, чтобы отплатить ему той же монетой. Он с криком рухнул на пол. Панама вскочила ему на спину, пока он стоял на четвереньках, используя его тело как трамплин, и на полной скорости преодолела препятствие.
Последний этап гонки был самым сложным. Взобравшись наверх, она должна была прыгнуть в пустоту и успеть схватить в полете одинокую веревку на расстоянии пяти метров. Панама встала, удерживая равновесие на вершине сетки, словно птица, собирающаяся взлететь. Она бросилась вперед, и ее вытянутые руки крепко ухватились за свою цель. Несколько секунд она раскачивалась на веревке, вытянув ноги вперед… потом разжала руки, взмыв в воздух, и приземлилась посреди трибун с