Дар смерти - Анна Трисс

Она повернулась к другу, который следовал за ней, бормоча проклятия. Панама уперла руки в бока, нахмурившись с суровым видом.

– Винс, ты мне обещал!

– Один вопрос, Панама. Я пообещал тебе ответить только на один вопрос о Проклятом, если ты победишь в этой гонке! Задавай его, и покончим с этим!

– Как ему удалось это сделать той ночью?

– Не понимаю, о чем ты.

– Верховный мастер сказал мне, что Проклятый сбежал из Гильдии. Как он смог это сделать, не попавшись часовым? – спросила она, заправляя за уши непослушные пряди, свисавшие с ее влажного от пота лица.

– А, ты об этом! Должно быть, он выбрался из подземелья через второй выход.

Челюсть Панамы отвисла.

– Второй выход? Ты издеваешься?

– Есть другой выход на поверхность, ты не знала?

Она круговым жестом обвела свое лицо.

– Посмотри на меня, глупый эльфид! Конечно, я этого не знала! Где он находится?

– О, это одна из величайших тайн братства! Этот выход не охраняется часовыми. Его сделали, чтобы эвакуировать убийц, если нет возможности выбраться через первый выход. Это вариант на крайний случай. Многие поколения учеников ищут эту потайную дверь, прощупывая стены… Но эти идиоты только зря теряют время, я так считаю! Только Главы и Верховный мастер знают, где она находится. Даже четверо наших Мастеров оставлены в неведении. Поэтому оба Главы и Верховный мастер редко покидают подземелье одновременно. Нужно, чтобы один из них всегда был на месте на случай пожара, наводнения…

– Или нападения, – тихо закончила Панама, вспомнив о системе сигнализации.

– Да, – подтвердил Винс, немного помрачнев. – Или нападения.

* * *

Панама подождала, пока остальные покинут общий зал, чтобы подойти к Хамару в оружейной комнате. Верховный мастер, стоявший к ней спиной, тщательно осматривал стальные клинки. После занятий он всегда проверял состояние тренировочных мечей, сложенных на полках, и клал на место оружие, брошенное впопыхах нерадивыми учениками.

«У него все всегда должно лежать на своих местах».

– Да, Панама? – не оборачиваясь, подбодрил он ее.

Она прочистила горло, пытаясь избавиться от волнения. Опустила неуверенный взгляд на черный кожаный футляр, который сжимала в своих руках в перчатках. Сначала ей показалось это хорошей идеей, но теперь… она уже совсем не была в этом уверена. Что он скажет, увидев, что Панама ему принесла?

– У меня для тебя подарок, Верховный мастер, – еле слышно призналась она с отчаянно бьющимся сердцем.

Панама увидела, как он медленно поднимает голову. В оружейной повисла тяжелая тишина.

«Вот дерьмо! Нужно сказать что-нибудь умное!»

– Это подарок не на день рождения, – уточнила она обманчиво легким тоном.

– Подарок не на день рождения, – тихо повторил он.

– Точно, – сказала Панама с тихим смешком. – По правде говоря, кому захочется праздновать свое трехсотлетие? На твоем месте я бы тоже была в отвратительном настроении.

Жнец повернулся к ней с непроницаемым лицом и потухшим взглядом. Шутка ученицы не вызвала у него и тени улыбки. Сейчас он показался ей особенно мрачным. Он просидел в своем кабинете большую часть дня, словно отшельник, избегая с кем-либо встречаться. Исходящая от него аура одиночества вызывала в Панаме желание взять его руки и сильно сжать их в знак поддержки, даже если она не знала причины такого его поведения. Ей хотелось бы обладать даром, который позволил бы согреть его заледеневшее сердце простым прикосновением. Пустота и одиночество – Панама понимала их язык и знала о причиняемом ими вреде, невидимом и невыразимом. Ей хотелось бы иметь возможность заполнить эту пустоту.

Хамар мельком взглянул на кожаный футляр размером с книгу.

– Тебе не нужно дарить мне подарок. Как ты вообще его раздобыла? У тебя нет ни гроша в кармане.

– Волшебники не раскрывают своих секретов.

На самом деле она отдала красивую серебряную чешуйку Меносу, чтобы он продал ее и купил подарок, который она хотела вручить наставнику в день рождения. Старый гном после долгих ворчаний оказал ей эту услугу.

– Мне будет очень приятно, если ты примешь его, Верховный мастер, – попросила Панама, протягивая ему футляр и чувствуя себя более неловкой и уязвимой, чем обычно. – Здесь ничего особенного. В знак благодарности за то, что избавил меня от порки и… – Она закончила шепотом: – Помог с Дженкинсом.

«Только не прогоняй меня и не говори, чтобы я оставила его себе! Ну, давай же, возьми мой подарок! Я хочу, чтобы у тебя было что-то от меня, пусть даже какой-нибудь пустяк», – подумала Панама, не сводя с него взгляда и с трудом сдерживая эмоции.

– Тебе не за что меня благодарить. Не следовало тратить свои деньги.

Выражение сильного разочарования отразилось на лице доннианки. Вздохнув, Хамар протянул руку и взял кожаный футляр. Однако Панама не спешила расслабляться, ожидая его реакции. Он расстегнул застежку и молча открыл футляр.

Увидев множество кистей и карандашей, открывшихся его взору, он замер от неожиданности. На внутренней стороне футляра красовалась надпись на доннианском языке, три небольшие фразы золотистыми буквами с наклоном: «Искусство – это созидание. Рисуй мир. Рисуй жизнь». Панама несколько часов ломала голову, чтобы придумать эти несколько слов. Безмолвный и невозмутимый, Верховный мастер большим пальцем коснулся кончика красного карандаша. Его ученица кусала губы с ощутимым беспокойством.

– Я… я знаю, что у тебя есть средства, чтобы купить себе кисти лучшего качества, чем эти, но я заметила, что твои почти все износились, когда была у тебя, – покраснев, призналась она.

– Я впервые получаю такой подарок, – озадаченно произнес Хамар.

Панама не могла понять, нравится ему содержимое футляра или нет: стена и то была бы экспрессивнее, чем он. Он был похож на каменное существо, явившееся из другого мира. Неудивительно, что большинство учеников его боялись… Наверное, ее наставник и моргал-то не больше десяти раз в день, и никогда в присутствии других. Ей иногда хотелось ущипнуть его за щеку или дернуть за острое ухо, чтобы посмотреть, вздрогнет ли он от этого, но она была уверена, что ему не понравится такое детское поддразнивание… Была ли у него какая-нибудь слабость? Случалось ли ему ударяться пальцем ноги об угол мебели, как обычному человеку, пускать слюни на подушку во время сна, слушать мелодичное пение птиц? «О да, конечно, когда он подвешивает свою цель к ветке дерева в лесу. Если только ее предсмертные хрипы не заглушают щебет птиц».

– Но… ты не обязан ими пользоваться, можешь просто положить их в ящик стола, если хочешь.

– Нет, я не стану класть их в ящик. – Хамар поднял на нее потеплевший взгляд. – Спасибо, – произнес он странно приглушенным голосом, словно не привык произносить