Дар смерти - Анна Трисс

На губах Панамы появилась неуверенная улыбка. Она смущенно кивнула ему и поспешно распрощалась.

Хамар снова растерянно изучил содержимое кожаного футляра. Он взял кисть с черной ручкой, увенчанную бежевым скошенным кончиком из конского волоса, предназначенным для рисунка акварелью. Все это было куплено в известном ему специализированном магазине. Там он обычно пополнял свои запасы инструментов, красок и чистых холстов. Панама, должно быть, попросила Меноса или Винса отправиться туда, после того как все разузнала. Даже в ее надписи на подарке, такой простой и наивной, было что-то трогательное.

Каждый год, слишком быстро, по его мнению, повторялась одна и та же пытка. Жнец не мог положить конец этой неизменной ежегодной традиции, которая так его раздражала. Мрак дарил ему очередной коллекционный меч, которому предстояло пылиться в его витринах, а Пекло – красивую древнюю книгу, чтобы пополнить его и без того обширную библиотеку. Клеомена готовила его любимое блюдо, фаршированного перепела на ложе из грибов, а Сеятель подтрунивал над его возрастом. Высшие Тени поднимали бокал за его здоровье в столовой. Белладонна, одетая в очередное потрясающее платье, купленное по этому случаю, приглашала его на ужин при свечах в «Сад воздыхателей», модную таверну, где ему приходилось выносить общество смертных в течение двух нескончаемых часов и с тайным отвращением терпеть близость жеманных состоятельных пар, с кокетством касающихся друг друга ногами под столом. По возвращении в подземелье его любовница дарила ему подарок – шелковую рубашку или иногда холодное оружие, – после чего позволяла распоряжаться ее телом так, как он хотел, что было единственным утешением.

Хамар неоднократно заявлял высшим Теням, что не желает, чтобы ему напоминали о дне его рождения, но они никогда его не слушали. Единственным, кто всегда уважал его просьбу, был бывший наставник. Когда Беладин был Верховным мастером, он не делал никаких намеков на его день рождения и вел себя как обычно, в отличие от остальных. Дракон понимал, почему Жнец особенно ненавидел этот день, который считал самым долгим и тягостным в году. Этот злополучный день косвенно ознаменовал его Крещение кровью. Именно по этой причине Хамар проводил большую часть времени в одиночестве, закрывшись в своем кабинете и делая вид, что у него много работы, поскольку не мог покинуть подземелье на целый день, и думал о юной эльфидке, погибшей много лет назад. Но три подарка, бокал, поднятый за его здоровье в столовой, и вечер с Беллой в «Саду воздыхателей», к сожалению, оставались неизбежными испытаниями.

Каждый год новая книга, новый меч, новая рубашка.

Красивые, дорогие, безличные подарки без души, которые оседали в его библиотеке, витрине и шкафу. До его ученицы никто еще не дарил ему предметов, связанных с его страстью к искусству и творчеству. Эти кисти для рисования были скромным подарком, полезным, личным, а главное – наделенным настоящей душой.

За три века это был, безусловно, самый лучший подарок, который Хамар когда-либо получал.

В конечном итоге этот день, возможно, окажется чуть лучше, чем ожидалось.

* * *

Панама болталась в подсобке, рассеянно разглядывая испорченную книгу о драконах, которую Смотритель реставрировал на своем столе уже несколько дней. Она поднялась в магазин, чтобы вернуть ему роман об элементарной магии, который брала почитать. Колокольчик на двери «Ляссе» звякнул, несмотря на поздний час. Послышалось два низких голоса, тихо разговаривающих на эльфийском, сопровождающихся легкими шагами. Хамар и Лиам. Последний бросил с холодной вежливостью:

– Добрый вечер, Смотритель.

– Добрый, – буркнул Менос в свою бороду.

Панама собралась встретить наставника своей самой красивой улыбкой, как только он отдернет штору, но оба убийцы остановились за прилавком в метре от нее, чтобы продолжить разговор. Она различала через щель их высокие темные силуэты. Стараясь быть незаметной, девочка напрягла слух.

– Не самая достойная смерть, согласен, но был ли у меня выбор? – тихо произнес Лиам. – Его телохранитель спал в соседней кровати. Мне бы тогда пришлось убить и его. Единственное место, где цель была одна, – это уборная.

– Пеклу не стоило упрекать тебя в том, что ты перерезал ему горло, когда он мочился. Я бы действовал так же на твоем месте, чтобы избежать лишних жертв, – одобрил Жнец, облокотившись на прилавок.

С озабоченным видом Вихрь крутил свой медальон между большим и указательным пальцами, словно прикосновение к этому камню его успокаивало. Панама узнала артефакт, защищавший его от драконьего дара их огненного Главы. Он мельком взглянул на Меноса, который с ворчанием раскладывал книги в глубине магазина. Старый гном никак не мог услышать их беседу.

– Пекло в последнее время ведет себя довольно странно, Хамар. Его противоречивые чувства все больше одерживают верх над логикой и рассудком. Некоторые признаки не обманывают. Он напоминает мне…

– Я знаю, кого он тебе напоминает, Лиам, но у меня нет никакого желания слышать это имя. У тебя нет повода для беспокойства. Ты знаешь, я никогда не теряю бдительности, – спокойно заверил его Верховный мастер.

Стоявшая за шторой Панама нахмурилась. Они говорили о Джерисе, словно речь шла о кипящей кастрюле, у которой вот-вот сорвет крышку.

– Меня ждут: у меня встреча со стражами, – продолжил Хамар отстраненным тоном. – Тебе есть что добавить?

Вихрь на секунду замялся и коротко вздохнул.

– Я не намерен выполнять контракт, который ты передал мне вчера, и буду признателен, если найдешь мне замену, – произнес он бесцветным голосом.

Жнец бросил на Мастера мрачный взгляд. Несмотря на выдержку, в глубине его глаз плясали ледяные всполохи. Панама с удивлением увидела, как Лиам медленно втянул голову в плечи, словно нашкодивший ребенок в ожидании нагоняя.

– Способ выполнения и сумма вознаграждения уже оговорены с заказчиком.

– И ты выторговал наилучшие условия со своим обычным мастерством, – осторожно заметил Вихрь. – Я не прошу менять условия контракта.

– Значит, причина твоего отказа личная, – сделал вывод дерданом с явным презрением. – Тебе известно, что я думаю об убийцах, которые отказываются от задания под таким предлогом.

– У меня нет никакого желания исполнять низменные желания представителей Торговой лиги. Это ксенофобское убийство, мотивированное уязвленной гордостью старого порочного садиста. Я не стану убивать сородича, лишенного дара, которому хватило смелости не продать свою задницу другу Торговцев и поставить его при всех на место. Я выше этого. Мы все выше этого.

«У Вихря есть совесть? – удивилась Панама. – Никогда бы не подумала!»

Слова Мастера прозвучали достаточно сухо. Жнец ответил еще более резко:

– Ты вел бы себя иначе, если бы целью был человек, а не эльфид. Твоя напыщенная речь – это просто каприз, а твои аргументы не имеют под собой никаких