Дар смерти - Анна Трисс

В некотором смысле реакция Ним ей льстила и доставляла удовольствие. Ее собственнические инстинкты на самом деле открыли Панаме глаза: эта эльфидка с горделивой хищной красотой, которая при желании могла иметь всех мужчин у своих ног, теперь ощущала угрозу из-за присутствия более юной соперницы.

* * *

После первого официального убийства тренировки Панамы усилились до такой степени, о которой она даже не подозревала, и, как и обещал Хамар, индивидуальных занятий стало больше.

«Все это только разминка», – сказал он ей несколько лет назад во время одного из уроков по фехтованию. «Дерьмовый эвфемизм!» – сказала она себе на следующий день после «Выстрела в муху», с трудом передвигая свое тело в гематомах и порезах в сторону спальни. Сложность тренировок с каждой неделей увеличивалась еще на десять ступеней. Каждое упражнение, назначенное Верховным мастером, было более трудным и суровым, чем предыдущее.

Панама думала, что пережила худшие времена в своем обучении.

Как же она ошибалась!

До тех пор, пока Хамар не взял ее в свои руки и не принялся методически сворачивать шею ее эго, Панама считала себя сильной и быстрой для девочки своего возраста и телосложения. Он доказал ей, что она намного слабее и медлительнее, чем опытный убийца ее закалки. Она победила опасный вращающийся цилиндр, выдержала садистские тренировки Сеятеля, пережила мощные удары Вихря в рукопашном бою и вытерпела словесную агрессию Белладонны, но все это было незначительным по сравнению с тем, что она вынесла в течение года под руководством Жнеца.

Панама хотела бы научиться ненавидеть дерданома.

Вместо этого она все сильнее влюблялась в него.

Она должна была уметь сражаться с ним с закрытыми глазами и связанными за спиной руками, тогда как в руках у него был длинный кинжал. Он разрешал ей пользоваться только ногами, стопами и способностью уворачиваться. Во время этих занятий она обзавелась большой коллекцией порезов.

Он заставлял ее задерживать дыхание в ванне с ледяной водой, предварительно крепко связав ее запястья и щиколотки. Если Панама поднималась на поверхность за глотком воздуха, не избавившись от пут, наставник снова опускал ее голову под воду и удерживал там силой. Первые несколько раз она теряла сознание в ванне.

Когда Хамар работал за своим письменным столом, она была вынуждена сидеть в углу его кабинета неподвижно и молча целое утро, удерживая на голове тяжелую чашу, наполненную водой. Если Панама проливала хоть каплю, пошевелившись, или издавала стон боли, он продлевал ее пытку еще на час.

При помощи веревок, подвешенных к потолку, балок и брусьев он учил ее невероятным акробатическим трюкам. В качестве вознаграждения наставник показывал ей боевые приемы, которые заканчивались потерей сознания. Передышка длилась недолго: обычно он приводил ее в чувство, вылив на голову ведро ледяной воды.

Словно этих тренировок было мало, Верховный мастер заставлял ученицу выполнять такие интенсивные упражнения на растяжку, чтобы расслабить мышцы, что у нее дрожало все тело и все последующие дни она передвигалась, будто старушка, страдающая ревматизмом.

Каждый месяц он на три дня лишал ее твердой пищи, чтобы очистить организм от токсинов и тонизировать. Ей разрешалось только пить.

Ко всему прочему, они начали занятия по скрытности и незаметному проникновению, на которые ее до сих пор не допускал Мрак. Втайне она сожалела об этом, поскольку была уверена, что Глава не стал бы так зверствовать на коллективных уроках, как его единственный сын.

Пребывая в кромешной темноте, Панама и Хамар чередовались: один нападал, другой защищался. Наставник постоянно заставал ее врасплох, двигаясь с пугающей неуловимостью живой тени. Когда они менялись ролями, легче ей не становилось. Панаму выдавали шаги, движения или дыхание, и он быстро находил ее и наказывал. Полуэльфид не уставал твердить ей, что она самая шумная ученица из всех, кого ему доводилось обучать, и что скрытность – необходимый навык в ее предстоящей профессии. Панама плохо ориентировалась в темноте. Перед тем как ей войти в комнату, предназначенную для тренировок, Жнец менял местами мебель и предметы, после чего выключал все источники света. Панама сбивала пальцы ног об ножки стульев, натыкалась на углы мебели и спотыкалась о свернутые на полу одеяла. Стоявший в углу комнаты дерданом развлекался тем, что бросал ей в темноте что-нибудь в лицо, и ей редко когда удавалось увернуться от этих снарядов.

Хамар упрекал ее в том, что она чересчур полагается на свое зрение и слух. Он говорил, что Панама невнимательна к деталям своего окружения и не осознает габаритов собственного тела в пространстве. Даже не обладая ночным зрением (у драконов была эта полезная способность, но не у эльфидов), убийцы Гильдии теней часто развивали у себя шестое чувство в темноте и ощущали присутствие подвижных и неподвижных препятствий.

Гематомы… Травмы… Растяжения… Панама регулярно посещала лабораторию Беллы, чтобы подлечиться. Однако она знала, что наставник постоянно следил за тем, чтобы у нее не было переломов или серьезных травм. Он никогда не трогал ее правое плечо, которое было более хрупким, чем левое, потому что в детстве его сломал ее грубый отец. Оно до сих пор немного дергало, но Панама научилась жить с этой постоянной болью.

Во время их фехтовальных поединков наставник больше не сражался честно и допускал коварные удары. В тот день, когда он без предупреждения запустил табуретом ей в голову (который она блокировала и отбила благодаря своему стальному мечу), Панама бросила на него убийственный взгляд. Будь у него песок под рукой, он бы без сомнений швырнул ей пригоршню в лицо, чтобы ослепить ее!

– У тебя что, нет никаких принципов, Верховный мастер?

– Те, кто остается верен своим принципам, долго не живут.

– Я редко слышала такое грязное оправдание подлости!

– Я никогда не оправдываюсь. Что это может изменить в реальности событий?

– Существуют правила, которые нужно соблюдать!

– Здесь я диктую правила, ученица. Я устал тебя щадить. Твой мозг захламлен рыцарскими сказками и героическими романами, которые ты берешь у Смотрителя. Все это глупости. В этом мире нет героев, есть только те, кто убивает, и те, кто умирает. Неужели я просто теряю с тобой время? Возможно, ты слишком нежна и слаба для того, чтобы стать Тенью? Может, мне перестать обучать тебя, маленькая девочка?

– НЕТ!

– Тогда докажи мне, что я был прав, встав между тобой и мечом своего отца в день твоего поступления. Докажи мне, что я был прав, когда поручился за тебя перед всеми и покрывал твои ошибки. Докажи мне, что ты достойна татуировки и крови, текущей в твоих венах.