Дар смерти - Анна Трисс

* * *

«Укус в спину» был убийством с близкого расстояния и предназначался для проверки навыков скрытности, выносливости и стойкости ученика, подвергавшегося испытанию. Оно состояло в том, чтобы быстро обмотать Режущей нитью горло жертвы, незаметно приблизившись со спины.

Панаму не особенно обнадеживало это предстоящее убийство. Она помнила, как непросто дался «Укус в спину» Винсу, поскольку его цель, мужчина в два раза крупнее его, яростно отбивался локтями, истекая кровью, и осыпал его градом ударов, прежде чем решил испустить дух. Юный эльфид несколько раз чуть было не выпустил свою добычу, но в итоге продержался до конца. Если разница в габаритах вызвала проблему у такого убийцы, как Черный Клинок, который и так был сильнее своих сверстников, Панама даже не представляла, как справится с этим сама.

Когда она поделилась опасениями со Жнецом, последний поспешил развеять ее сомнения, обязуясь предоставить цель изящного телосложения. «Замечательно. Хорошо бы еще, чтобы она была глухой», – добавила Панама, что вызвало улыбку у ее наставника. «Даже не надейся, ученица. Я не собираюсь делать за тебя всю работу».

Панама удвоила усилия на уроках скрытности, переняв типичную для Теней воздушную походку, при которой пятка не касалась пола. Когда она играла роль нападающей, то каждый раз все ближе подбиралась к Хамару, прежде чем он обнаруживал ее обостренным слухом – или своим знаменитым шестым чувством, – убеждаясь в том, что она медленно, но верно продвигается вперед. Однажды Панама решила, что почти настигла его в темноте; она осторожно отвела правую руку назад, чтобы нанести ему удар по почкам… и ее кулак встретился с пустотой. Наставник упал ей на спину, словно камень, безжалостно ткнув лицом в пыль: он подкрался сзади совершенно незаметно. В то время как она окончательно потеряла надежду когда-нибудь достигнуть его уровня, Жнец заявил, что частичной скрытности будет достаточно для предстоящего задания. Человеческий слух не такой тонкий, как у эльфидов, а шаги девочки стали такими же бесшумными, как у первоклассной воровки.

Целью «Укуса в спину» стала тридцатилетняя целительница, принадлежавшая к меньшинству женщин, которых Гильдия теней убивала каждый год. По иронии судьбы речь шла об убийце-любительнице. Вместо того чтобы лечить некоторых из своих пациентов, она давала им травяные настои, которые постепенно разрушали их здоровье. Ей нравилось смотреть, как они умирают на ее глазах, прикованные к постели.

Заказчицей была жена одного из умерших пациентов, заподозрившая неладное. Вне себя от горя, она отправилась в Алкантар и обратилась в Торговую милицию с просьбой разобраться в смерти мужа. Солдаты подняли ее на смех и отослали обратно в трущобы. Пекло проник в разум целительницы, встретившись с ней на улице, и подтвердил подозрения вдовы. Отравительница уже совершила дюжину убийств похожим способом, среди жертв были мужчины, женщины и дети. Дракон-полиморф согласился нейтрализовать отравительницу за скромную сумму: в три раза меньше, чем за обычный контракт. Он считал, что убийца нарушала природное равновесие своими жестокими действиями. Хамар был более прозаичен, заявив, что Гильдия не потерпит недобросовестной конкуренции в Городе пороков.

Панама испытала небольшое облегчение, узнав, что ее цель была одинокой отравительницей, по которой никто не станет плакать. Она не собиралась ни с кем этим делиться, особенно со своим наставником. Она утешала себя тем, что убьет кого-то по веской причине, во имя справедливости.

Ради общего блага.

По приказу Пекла Белладонна в качестве профилактической меры дала Панаме антидот, созданный на основе любимого яда женщины-цели. Непосредственно перед заданием они остались одни.

Панама не торопилась пить содержимое флакона, который ей протянула Ним.

– Рыжий котенок, – проворковала эльфидка нежным материнским голосом, – если бы хотела тебя отравить, я не стала бы это делать сегодня на виду у всех. Внезапная смерть в моей лаборатории выглядела бы несколько подозрительно. Я бы действовала более осторожно, дорогуша. Бросила бы щепотку эльфийского порошка рицина в твою тарелку с рагу в столовой, когда ты отвернешься. Он в два раза токсичнее классического рицина, но действует более медленно. Его крупинки невозможно обнаружить, они не имеют ни запаха, ни цвета. От него не существует противоядия. Ты бы заболела, у тебя бы подскочила температура. Твоя печень, желудок и поджелудочная железа сильно пострадали бы, тебя тошнило бы от всего, что удалось бы проглотить. Наступило бы обезвоживание, кровохаркание, дыхательная недостаточность, отек легких, невыносимые боли в почках и животе. За пару-тройку дней все было бы кончено для тебя. Кроме того, ты, похоже, единственный человек, которого Хамар не может воскресить, поэтому…

– Мастер Белладонна, я почти уверена, что смогла бы достичь того же результата при помощи своего небесного дара, коснувшись твоего живота и почек, – ответила Панама, с вызовом глядя на нее. – Но, в отличие от эльфийского рицина, это заняло бы несколько минут, пока ты не захлебнулась бы в собственной рвоте и не опорожнила свой кишечник на полу этой комнаты, – уточнила она, перед тем как залпом выпить горькое противоядие.

Ним удивленно рассмеялась, в то время как доннианка закрыла крышкой флакон, облизнув губы.

– Что ж, ты наконец-то начала разговаривать как Тень! Жаль, что ты настолько… ты, – произнесла Белладонна, глядя на нее с высокомерным видом. – В других условиях мы, возможно, могли бы подружиться.

«Ты хочешь сказать, если бы между нами не стоял мужчина и если бы я не была человеком?» – с горечью подумала Панама.

Когда Белла протянула к ней руку, чтобы забрать пустой флакон, рукав ее красного кожаного пиджака задрался, открыв кожу, испещренную темными полосами. Толстая черноватая борозда с неровными краями окружала ее запястье, а на внутренней части предплечья виднелись багровые шрамы размером от трех до пяти сантиметров. Панама уже видела такие отметины. Первая появилась в результате трения веревки, остальные были нанесены клинком. Судя по их виду, они были совсем свежие. Кто нанес ей эти раны? Воинственная цель? Кто-то из Глав? Ее любовник? Брат? Она сама?

«Необычная? Да эта женщина просто чокнутая, Панама. Пытки повредили ее душевное здоровье», – сказал ей Винс в начале ее обучения.

Может, она связала себя и искалечила, чтобы привлечь внимание к своей персоне?

Если бы Панама не питала к ней такой ненависти, она бы попыталась что-то выяснить. Возможно, даже посочувствовала бы другой женщине в этой ситуации, но темную сторону ее души радовали страдания отравительницы.

– Впрочем, рыжий котенок, я дам тебе дружеский совет и расскажу одну чудесную правдивую историю, – продолжила Ним, провокационно щелкнув по непослушному локону,