Дар смерти - Анна Трисс

Он уже в третий раз повторял ей эти инструкции, пока они были в переулке.

– Верховный мастер, если бы я плохо тебя знала, то решила бы, что ты нервничаешь из-за меня, – поддразнила Панама его, сверкая глазами.

– Я никогда не нервничаю. Иди, взламывай замок и приступай к работе.

Панама ответила ему улыбкой до ушей. Держа в руке металлический инструмент с загнутым концом, она тихонько скользнула к входной двери дома.

* * *

Замок поддался легко, и Панама осторожно толкнула дверь дома, погруженного в темноту.

Она помнила расположение мебели, которую видела из окна во время стадии наблюдения, но ее обзор был неполным – комнату заполняли и другие предметы: табуретки, столы и ковры. Сосредоточившись на своих шагах и окружающей обстановке, Панама с легкостью обходила враждебные элементы, испытывая благодарность к бескомпромиссным урокам скрытности своего наставника. Дверь в спальню была приоткрыта; стройная девочка протиснулась в нее, чтобы не открывать ее больше, на случай если петли неожиданно решат скрипнуть. Взгляд Панамы упал на силуэт женщины, лежащей под грудой шкур. Ее длинные темные волосы рассыпались по подушке, она слегка похрапывала. «Убийца детей», – напомнила себе Панама, бесшумно доставая Режущую нить из кожаного нарукавника; она твердо решила наказать эту отравительницу, которая злоупотребляла доверием родителей, убивая их детей, вместо того чтобы лечить. «Главное – не запнуться о ковер». Живот подводило от тревоги, но, полная решимости, доннианка бесшумно направилась к своей цели…

…и услышала кошачье шипение.

С расширенными глазами Панама резко повернула голову к свирепому белому коту с коричневыми пятнами, который лежал в изножье кровати среди шкур, с которыми прекрасно сливался. Домашний питомец! Как она могла упустить такую важную деталь? Выпустив когти, прижав уши, распушив хвост, верный кот целительницы громко шипел на незваную гостью. Его хозяйка застонала во сне, ворочаясь под одеялами. Панама подождала, когда он повернет голову, и быстрым движением коснулась пальцем между его ушей. Она успела получить сильный удар когтями по руке, прежде чем кот упал на кровать в коматозном состоянии. Увы, целительница уже просыпалась, ругая своего питомца.

– Ты замолчишь, маленький засранец!

Панама не стала терять ни секунды.

Она запрыгнула на кровать, встала на колени и обмотала Режущую нить вокруг шеи женщины. Завязывая ее крепким узлом на затылке, Панама прижимала ладонь ко рту жертвы. Затем сжала ноги вокруг ее талии, придавив икрами руки целительницы, которая вопила от страха и боли под ее рукой в перчатке. Ее кровь обильно забрызгала простыни и одеяла. Похожая на большую рыбину, вытащенную из воды, отравительница пыталась вырваться, но ее убийца была в лучшей физической форме и держалась на ней как пиявка, в то время как металлическая нить резала нежную плоть.

Вскоре хаотичные движения женщины затихли под руками Панамы, голова медленно склонилась набок. Для очистки совести она выждала еще несколько секунд в этой позиции. Когда Панама разжала ноги и развязала узел Режущей нити, окровавленный труп целительницы рухнул набок рядом с ее уснувшим котом. Панама убедилась, что женщина действительно мертва, затем с силой толкнула ее ногой. Жертва скатилась к краю кровати и приземлилась на ковер, приглушивший звук ее падения. Не глядя на нее, девочка принялась открывать ящики комода, выбрасывая вещи на пол, после чего бесшумно покинула дом.

* * *

– Это скорее походило на «Укус в бок», чем на «Укус в спину», но так и быть, принято, – прокомментировал Жнец в переулке.

Панама бросила недобрый взгляд на наставника, который все видел через окно.

– Если бы там не было этого дурацкого кота…

– Должно быть, он вернулся сегодня в спальню через приоткрытое окно.

– Откуда я могла знать, что у нее есть кот, Верховный мастер? – сварливо буркнула она. – Я ведь следовала за ней целыми днями, когда она обходила своих пациентов на дому!

– Бестолочь, ты должна была обратить внимание на миску с молоком, стоящую на кухонном столе. Это первое, что я заметил, когда мы сюда пришли.

– Ты мог бы мне об этом сказать! – возмутилась она.

– Когда ты станешь убийцей, тебе часто придется работать в одиночку, совершенно самостоятельно. Ты сможешь рассчитывать только на себя, прикрывая свои тылы.

В зеленых глазах Панамы внезапно промелькнула тревога. Ей только что пришла в голову неприятная мысль.

– Верховный мастер, ты… ты же не скажешь Пеклу и Мраку, что я использовала свой дар на коте?

С заговорщицкой улыбкой на губах Хамар вынул из кармана носовой платок и протянул его ученице, чтобы она вытерла кровь со своей кирасы и перчаток.

– О каком коте ты говоришь, Панама?

* * *

– Кот! – повторил Винс со смешинкой в глазах.

Гневное ворчание Панамы раздалось в комнате ее друга. Она уже пожалела, что призналась ему в этом, уточнив, что ударила наглое животное кулаком во время выполнения задания.

– Конечно, с твоим даром такого не могло произойти!

– Бедный котик не сделал никому ничего плохого. И получил кулаком в лоб от гнусной убийцы своей хозяйки. Теперь он останется сиротой, к тому же с шишкой на лбу!

– О, заткнись!

– Ты разрушила его жизнь, Панама. Он проснется в кровати возле трупа своей хозяйки, с мехом, испачканным в крови. Он перестанет охотиться на мышей. У него выпадут все волосы, когти и зубы. Он пойдет на улицу и будет пить плохое молоко вместе с другими бродячими животными, такими же несчастными, как он, и начнет курить плохую кошачью траву, которая разрушит его мозг. Он проклянет тебя своим мяуканьем. Затем пойдет и повесится на водостоке.

– Да заткнешься ты, наконец?! – воскликнула она, вяло ударив его пяткой по руке.

Черный Клинок расхохотался, после чего принялся разминать ей стопы согнутыми пальцами.

После этого неоднозначного «Укуса в спину» Хамар предложил ученице прогуляться по окрестностям Клепсидры. Панама радостно согласилась с наивным энтузиазмом. Зная его, ей следовало заподозрить неладное. Он взял напрокат одну лошадь на конюшне Города пороков. Чтобы наказать за то, что не заметила в доме присутствие кота, Верховный мастер заставил Панаму бежать рысью рядом с его скакуном два часа без остановки. Каждый раз, когда она слегка замедляла бег от усталости и боли, он грозился привязать ее запястья к седлу и тащить по земле вслед за лошадью, бегущей галопом, что мотивировало ее не сбавлять темп бега. Панама несколько раз думала, что вот-вот упадет,