Дар смерти - Анна Трисс

Несмотря на сухость, его тон не содержал явной угрозы. Это не помешало хозяину таверны громко сглотнуть в процессе любования изношенными мысами своих ботинок. Панама сморщила нос: от него воняло потом, грязью и дешевым пойлом.

– Я заменил на них кухонное оборудование, мессир Кардем. Ваш отец решил, что это важнее, чем остальное, – пробормотал он, оправдываясь.

Жнец раздраженно вздохнул, пока они усаживались за стол друг напротив друга.

– Вам как обычно? – слабо спросил хозяин.

– Нет, вина не надо. Принеси нам пива из бочки, которое ты держишь для наших именитых гостей, и держись от нас подальше: твой запах нас раздражает.

Минуту спустя трактирщик вернулся с двумя большими кружками с белой пеной. Панама без раздумий подняла свою, поднесла ко рту и замерла, увидев, как Хамар сурово нахмурил брови. Она забыла о проверке. Панама быстро понюхала жидкость, осмотрела край кружки и слегка окунула губы в пену. Когда она отрицательно помотала головой, сообщая наставнику, что пиво не отравлено, несколько рыжих прядей взлетели в такт ее движениям. Улыбка смягчила холодное лицо Верховного мастера. «Он мне это еще припомнит!» Он постучал указательным пальцем себе по губам, и Панама залилась краской стыда, осознав, что у нее остались усы от пены. Она поспешно вытерлась тыльной стороной руки.

Жнец на несколько секунд дольше задержал свой необычный взгляд на блестящем изгибе ее губ. Его легкая ироничная улыбка уступила место задумчивости. Разноцветные глаза наставника словно коснулись невесомой лаской ее рта. Ученица зарделась еще больше и отвела взгляд, в то время как мягкое тепло разлилось внизу живота.

– Именно поэтому я привел тебя сюда: ты рассеянна, – тихо произнес он на доннианском языке. – Слишком естественна, если можно так сказать. Ты не следишь за своей речью, языком тела и жестов. Это плохо для нашей профессии, которая часто требует притворства, уловок и ролевых игр. Твоя непосредственность и искренность могут выдать тебя будущим целям. Тебе уже пятнадцать лет, самое время начать работать над своим социальным поведением за пределами подземелья, в частности по отношению к мужчинам. Именно поэтому я запретил тебе стричь волосы.

«А, так вот для чего!» – уныло подумала она, машинально дернув за длинный рыжий локон, лежавший на плече. Уже не в первый раз наставник упрекал ее за мальчишеское поведение. Совсем недавно Хамар жутко разозлился, попав в самый разгар громоподобного соревнования по отрыжке, которое они с Джоннасом устроили в коридоре.

По странному совпадению как раз вчера у нее состоялся личный разговор того же плана с Клеоменой, по поводу мужчин. Пока Панама помогала кухарке готовить обильный ужин для высших Теней, старая эльфидка поняла, что что-то тревожит непривычно молчаливую помощницу. Девочка как раз вспоминала нападки Ним на ее внешность в лаборатории, перед ее «Укусом в спину». Она частично доверилась Клеомене. Старая женщина на это рассмеялась.

– Узнаю Белладонну! Она же считала себя пупом Гильдии до твоего появления. Ей нравилось быть единственной женщиной-убийцей и, красуясь, ходить по коридорам, притягивая к себе все взгляды. Она втайне боится, что однажды ее красота будет свергнута другой красотой. И эта другая – ты, моя девочка. Чем старше ты становишься, тем больше бросаешь на нее тень. Когда станешь настоящей женщиной, ты заменишь ее и сбросишь с пьедестала.

– Клео, очень мило с твоей стороны успокаивать меня, но я прекрасно знаю, что никакую тень на нее не бросаю. Она сверкает, как бриллиант, а я… я даже не блестка.

– Блестка! – проворчала потрясенная кухарка, нежно гладя ее по голове. – Ты красивая девочка, не позволяй никому говорить тебе обратное. Твои рыжие волосы и белая кожа – достоинства, а не дефекты. Тебе не хватает только уверенности в себе и зрелости, чтобы сверкать, как нежный рубин, которым ты являешься. Твоя девичья грация скоро станет сильным преимуществом при заманивании целей. Белладонна часто использует свое умение соблазнять, чтобы убивать жертв-мужчин. Обворожительно улыбаясь и виляя бедрами, эта шлюха предлагает им бокал отравленного вина, и дело в шляпе! Это работает почти всегда. Скажу тебе, девочка, одну вещь. Когда умело пользуешься красотой, она становится оружием. Все мужчины устроены просто: они думают тем, что у них в штанах! – Старая кухарка шутливо толкнула ее локтем в бок. – Если будешь, флиртуя, манипулировать ими, они будут сыпаться к твоим ногам, как дохлые мухи!

Панама хотела бы стереть из памяти этот неловкий разговор, так же как и кастрацию, проведенную ее наставником, но теорию Клеомены, по всей видимости, разделял Хамар. Несмотря на скорее лестную реакцию Винса несколько дней назад, Панама по-прежнему скептически относилась к своей способности обмануть таким образом цель мужского пола. Эта мысль внушала ей лишь отвращение: если она начнет копировать уловки Беллы, то будет чувствовать себя вульгарной шлюхой. Она считала, что ей необязательно изучать эту область знаний, учитывая ее дар смерти и боевые таланты; увы, Жнец, похоже, думал иначе. Будучи женщиной-убийцей, она обязана научиться использовать свои чары. «Великие боги, только бы он не приказал мне спать со своей целью!» – подумала она, сжимая под столом кулак.

– Возражения, ученица?

– У меня никогда не будет внешности и уверенности твоей любовницы, – ответила Панама, тщательно подбирая слова. – При всем желании я не смогу добиться такого результата, как она.

– Нет конечно. Ты добьешься лучшего результата, если захочешь.

– Что? – с трудом выдавила Панама, потому что от его ответа у нее перехватило дыхание.

– В отличие от Беллы, ты маленькая, хрупкая, выглядишь уязвимой и излучаешь ауру девственной невинности. Ты могла бы обвести вокруг пальца любую цель со своим кукольным личиком, ведь никто не ожидает получить от тебя удар ножом. Ты кажешься одновременно нежной и безобидной. Если бы постаралась развить и закрепить эти качества, ты бы стала воплощением идеальной ловушки для мужчин.

Формализм этих размышлений обезоружил Панаму. Отстраненность, с которой Жнец выражал свои мысли, была лишена всякой двусмысленности. Он вовсе не сделал комплимент ее красоте. Он просто констатировал факт, подразумевая полезность ее внешности для их профессии. В общем, он не считал ее внешность привлекательной для себя, поскольку осознавал, что это лишь практическая иллюзия, призванная обмануть других мужчин.

Волна печали захлестнула сердце девочки. Как бы она хотела, чтобы Хамар признался, что сам считает ее красивой… или чтобы в его голосе появилась хоть капля тепла!

В это мгновение по лестнице спустилась Ним, и все клиенты дружно повернули к ней головы. И было из-за чего: на ней было надето самое соблазнительное платье во всей Клепсидре. Ее присутствие тут же затмило всех остальных женщин, присутствующих в таверне. Она