Дар смерти - Анна Трисс

Она заметила, что Хамар привлекал столько же женского внимания, сколько Белла – мужского. Как только они появились в общем зале «Таверны жаждущего дракона», официантки и клиентки принялись бросать на него опасливо-страстные взгляды. Они смотрели так, словно созерцали восхитительное произведение искусства, мрачное и абстрактное, глубокий смысл которого хотели бы постичь. Разноцветный взгляд Хамара не задержался ни на одной конкретной женщине. Однако, судя по их поведению, некоторые из них не отказались бы согреть постель высокому таинственному эльфиду, которого сопровождала Панама.

Что касается мужчин, сидевших за столами, большинство из них косились на него краем глаза. Они ощущали угрозу, исходящую от него. Завсегдатаи, должно быть, догадывались, что речь идет об одной из Теней, несмотря на отсутствие у него кирасы и татуировки, скрытой от их глаз: эта таверна была известна как место, часто посещаемое убийцами, а Жнец вел себя здесь как хозяин. Лишь трое наемников, прибывших издалека, не заметили его опасного присутствия. Их бдительность оказалась притуплена алкоголем, карточными играми и сладострастной красотой эльфидки.

Определенно, Жнец с Ним образовывали самую убийственную пару, которую знала Панама. Как ни тяжело ей было это признавать, но отравительница и Верховный мастер прекрасно подходили друг другу: оба красивые, по-кошачьи грациозные и очень опасные. Вдвоем они были смертоноснее, чем все убийцы Гильдии теней, вместе взятые, и того – или в данном случае ту, – кто попытается их разлучить, вне всякого сомнения, постигнет печальная участь.

Панама глубоко вздохнула от отчаяния.

Было очевидно, что это не ее уровень.

По-прежнему улыбаясь, Белладонна украдкой взглянула на своего любовника, проводя рукой по грязным волосам цели. Верховный мастер коротко стукнул пальцами по краю стола, знаком выражая ей поддержку.

– Тебе нравятся мои духи, красавчик? – спросила она, осторожно потирая кулаком в бархатной перчатке бретельку своего платья. – Моя дуреха-сестра считает их слишком навязчивыми.

– Что ты, моя принцесса, твои духи – это наслаждение, – ответил наемник, наклоняясь, чтобы понюхать ее грифельную кожу и заодно шумно поцеловать в шею.

– Это новый ежевичный аромат, который предпочитают столичные девушки, – проворковала Белла.

«Дыхательный яд!» – осознала Панама, удивленная этим смелым выбором. Вещество, по всей видимости, уже было нанесено на ткань бретельки и активировалось теплом в результате прикосновения Ним. Прекрасная эльфидка в это время не дышала и наверняка приняла противоядие в качестве меры предосторожности. Она выбрала быстродействующий летучий яд, отравляющий на близком расстоянии, который так же быстро рассеивается.

Белладонна и клиент встали одновременно. У мужчины, обливающегося потом, начали проявляться первые признаки отравления. Он задыхался, дрожал и шатался. Ним обняла его рукой, чтобы поддержать, звонко рассмеявшись.

– Красавчик, ты слишком сильно налегал на выпивку. Ты ведь не собираешься уснуть, не успев войти в комнату?

Он закашлялся, схватившись рукой за грудь.

– Ты же обещал, что не дашь мне спать всю ночь. Красавчик?

Она издала убедительный испуганный вопль и отскочила назад, когда наемник рухнул на пол и начал биться в конвульсиях, задыхаясь с кровавой пеной на губах. Двое других воинов бросились к нему, выкрикивая его имя. Несколько секунд спустя он умер под ошеломленными взглядами товарищей и равнодушными – остальных клиентов таверны, которые тут же вернулись к своим делам. Трактирщик и официантка с соболезнующим видом подошли к трупу, и хозяин таверны как бы невзначай рассказал двум наемникам, что, оказывается, сексуальное возбуждение может вызывать остановку сердца и легочную эмболию.

Что касается Ним, она даже пустила слезу по поводу кончины своей цели.

* * *

Это никуда не годилось.

Она выглядела глупо в этом наряде.

Закрывшись в общей моечной комнате, Панама разглядывала себя в зеркале со всех сторон, недовольно ворча.

Темно-красная юбка была на десять сантиметров выше колена. Ее ноги вовсе не выигрывали от этого расклешенного куска кожи, наоборот, они казались еще более худыми и белыми, чем обычно. Слишком короткая и широкая в талии, юбка постоянно ползла вверх по бедрам. Как следствие, то, что должно было оставаться скрытым от посторонних глаз, выставлялось на всеобщее обозрение, а именно два набедренных ремешка для нескольких ножей, аккуратно вложенных в ножны. Панама то и дело одергивала юбку, чтобы вернуть ее на место. С другой стороны, черный корсет, подаренный Клеоменой, – выцветший антиквариат с металлическими стержнями, который когда-то носила старая кухарка, – единственным достоинством которого было то, что он зрительно увеличивал ей грудь, оказался слишком обтягивающим и неудобным. Панаме было трудно в нем дышать и поворачивать торс.

Наконец, макияж, который делал ее старше на пять лет, ей совершенно не шел; у нее явно была тяжелая рука. Она не узнавала лицо, отражавшееся в зеркале. Ее веки, подкрашенные угольным порошком, увеличили глаза до абсурда, а их цвет на контрасте казался прозрачно-зеленым… и странным. Блестящий карминовый бальзам, которым она накрасила пухлые губы, сделал ее рот похожим на рыбий. Панама пощипала себе щеки, чтобы выглядеть лучше, но создавалось впечатление, что она выпила слишком много вина. Увидев себя такой, Белладонна точно упала бы в обморок. И Панама была готова упасть… от смеха. Она словно вышла из цирка! «Или из дешевого притона», – расстроенно подумала она.

Эксперимент с женскими уловками оказался неубедительным в ее случае. Она тщательно вымыла лицо, чтобы убрать распутный макияж, после чего сняла юбку и корсет, чтобы переодеться в привычные брюки и тунику. В любом случае она бы чувствовала себя некомфортно в таком наряде перед своим наставником – да и перед кем угодно.

Проходя мимо, она покосилась на свою грудь в зеркале. Та не была такой пышной, как у Беллы, но и плоской ее тоже нельзя было назвать. По размеру Панама могла бы сравнить свою грудь с яблоками. Ей казалось, что она довольно красива. Взгляд скользнул по остальному телу, оценивая изменения, произошедшие за последние месяцы. Обнаженной она больше не была похожа на мальчишку. Немного округлилась, острые углы сгладились, уступив место плавным изгибам. Ребра больше не выпирали под кожей, равно как и тазовые кости. Ниже узкой талии виднелась линия бедер, которая была чуть шире, чем у плеч. Руки и ляжки были стройными и подтянутыми, но при этом не чрезмерно мускулистыми. Панама посмотрела на треугольник между бедер и нежный рыжеватый пушок, покрывающий лобок. В отличие от нее, все эльфидки от природы не имели волос на теле. Она знала, что некоторые человеческие женщины бреют себе интимные места для удобства или из кокетства, но ей совершенно не хотелось этого делать.

Встряхнув головой, Панама