Дар смерти - Анна Трисс
Она трусцой побежала по подземным коридорам и с удивлением обнаружила, что дверь кабинета широко открыта. Внутри, засунув руки в карманы, стоял Винс… в одиночестве.
– Где он? – спросила Панама, растерянно оглядываясь вокруг.
Неудивительно, что рабочее место Верховного мастера было таким же упорядоченным и организованным, как у бюрократа из Клана ученых. Свитки пергамента, выровненные строго на одном уровне, были уложены в ящики, висевшие на стенах; на натертой воском мебели не виднелось ни пылинки; его набор перьев был разложен по размеру на краю стола, что вызывало улыбку у Панамы всякий раз, когда она входила в кабинет.
– Он только что ушел улаживать разногласия между Джоннасом и Меносом в книжной лавке, – сообщил ее друг. – Сеятель опрокинул книжную полку на пол в приступе гнева, а Смотритель бросил ему в лицо свой фартук. Жнец вернется, как только там все успокоятся.
– О чем ты! Это может тянуться целый час, у них обоих разум пятилетнего ребенка! – возразила Панама, закрывая дверь. – Верховный мастер сказал тебе, зачем он вызвал нас обоих?
Веселая улыбка расцвела на губах Черного Клинка.
– Это касается моего нового контракта. Жнец хочет, чтобы ты мне ассистировала, мне нужно убрать двух братьев.
– Идти на задание вместе с тобой? Упаси меня богиня смерти! Каждому по цели? Тогда я беру себе самого крепкого из них!
– Даже не мечтай, это мои цели. От тебя требуется просто помочь мне заманить их, а после – прибраться.
Первоначальный энтузиазм Панамы испарился как по волшебству.
– Круто, – проворчала она, опускаясь в кресло своего наставника под испуганным взглядом Винса. – Я только и делаю, что изображаю прислугу на поверхности! Мне что, брать с собой веник, впитывающий кровь, и щетку для чистки мозгов?
– Панама, встань сейчас же, ты с ума сошла! – задохнулся Винс, охваченный паникой.
– О, расслабься, моя саламандра! Он ушел надолго, говорю тебе. Я всегда задавалась вопросом, удобное ли это кресло, – прокомментировала Панама, задумчиво поглаживая деревянные подлокотники и откидываясь на высокую мягкую спинку.
Она лениво подняла ноги и скрестила лодыжки на столе Жнеца. Панама ощущала себя непобедимой на этом месте. Могут ли мебель и предметы пропитаться силой своего владельца?
– Если он сейчас войдет и увидит это, ты умрешь, не успев и глазом моргнуть, – предупредил Винс, показывая пальцем на ее пыльные ботинки, пачкавшие чистый стол.
– Он хранит тряпки в левом ящике, я потом протру стол.
– А что у него в правом ящике?
– Его коллекция человеческих пальцев и зубов, – произнесла Панама доверительным тоном, с хрустом потянувшись. – Он делает из них ожерелья, приносящие счастье, которые эльфидские дети из Квартала забытых продают путникам за бешеные деньги. Эти местные товары способствуют привлечению путешественников в Город пороков.
– Это у тебя разум пятилетнего ребенка, а не у Джона и Меноса!
Панама изобразила на лице самое невозмутимое выражение, на какое только была способна, вернув руки на подлокотники.
– Черный Клинок, разве мои методы работы должны обсуждаться убийцами? – бросила она преувеличенно важным и низким голосом, прищурив глаза в его сторону.
– Нет, Верховный мастер, – ответил Винс, который не смог сдержать улыбки от ее выходки.
– Тем лучше, Черный Клинок. В противном случае я бы очень расстроился и был бы вынужден отрезать тебе мизинец, чтобы доказать, что я всегда прав, даже когда ошибаюсь. – Она помахала вышеупомянутым мизинцем. – Дерданом не может ошибаться, именно это я пытаюсь вбить в глупую голову своей ученицы. Она никогда ничего не слушает, мне кажется, я зря теряю время.
– С прискорбием сообщаю вам, что у вашей ученицы проблема со слухом в сочетании с умственной отсталостью. Но она слишком гордая, чтобы признаться вам в этом, Верховный мастер.
– Должно быть, это от того, что она общается с тобой. Ей приходится опускаться до твоего жалкого уровня. Недавно я понял, почему она подружилась с тобой: ей просто жаль тебя.
Молодой эльфид громко расхохотался. Панама еле сдерживалась, чтобы не рассмеяться вместе с ним.
– Это признак слабости. Убийца не должен испытывать жалости, даже к своим братьям, – заявил он, выпятив грудь.
– Разделяю твое мнение. Поэтому я решил перерезать ей горло своим ятаганом, чтобы она лучше усвоила урок, а я бы смог заняться чем-то действительно важным, например помыть свои кисточки.
– При всем уважении, если вы ее убьете, она ничего не усвоит… Если только вы потом ее не воскресите?
– У меня полно других забот. Мой график перегружен. У меня запланировано семь убийств на сегодняшнюю ночь, Пеклу придется меня телепортировать с места на место. Мне также нужно отсортировать неинтересные документы в алфавитном порядке, заархивировать покрытые плесенью контракты, встретиться с нудными заказчиками, проинспектировать вонючие спальни учеников и раздать им наказания просто для того, чтобы их помучить. Я лучше оставлю ее труп гнить в углу и подумаю, найдется ли у меня время вернуть к жизни эту маленькую нечесаную нахалку… Двух ароматических палочек будет достаточно, чтобы скрыть запах ее разложения.
– Двух не хватит, ученица, – отрезал Хамар, открывая дверь.
Винс встал по стойке смирно, как солдат, покраснев от стыда.
Панама подпрыгнула в кресле. Она так поспешно убрала ноги со стола, что свалила на пол свитки и чуть не опрокинулась через подлокотник. Ругаясь на доннианском языке, она неловко вскочила с кресла наставника, напуганная его замораживающим взглядом.
– Гм, я… – Она прочистила горло, переминаясь, словно ребенок, только что совершивший глупость. – Привет, как дела?
– «Привет, как дела?» – ледяным тоном повторил Жнец.
Панама бросила на него сокрушенный взгляд. Откуда у нее возникло ощущение, что наставник стал выше и мускулистее, чем обычно? Из-за его угрожающей позы или неподвижного взгляда, убивающего на месте? Ей казалось, что он сейчас запоминает черты ее лица, чтобы создать будущий посмертный портрет. В этот момент жестокая красота его лица была невыносимой. Почему так случилось, что единственный мужчина, который привлекал ее, был недоступным для нее полубогом, который пытал и убивал так же хорошо, как причесывался?
– Ладно, простите, забираю назад свой привет. Вы… всё слышали, Верховный мастер?
– Я пришел в коридор в тот момент, когда ты говорила, что я прав, даже когда ошибаюсь.
– А…
Панама сглотнула. Как бы она хотела уметь превращаться в снег,