Лелея Хуа Чжи. Том 1 - Кун Лю

Как только она расслабилась, они оказались прижаты друг к другу почти вплотную. Преимущество такой поездки было очевидным: опираясь на него, Хуа Чжи стало находиться в седле гораздо удобнее.

Гу Яньси незаметно пошевелился, чтобы Хуа Чжи было удобнее сидеть, и больше не делал никаких движений. Он считал это своего рода самосовершенствованием[189] и прекрасно понимал, что каждое его действие сейчас определяло его образ, который затем сложится у Хуа Чжи. Для завоевания ее доверия нынешнее поведение молодого господина в этой поездке было крайне важным моментом.

Каждый думал о своем, но действовали они вместе все слаженнее. Хуа Чжи периодически брала поводья, давая Гу Яньси передохнуть и восстановить силы. Так, сменяя друг друга, к концу дня они почувствовали себя гораздо легче.

* * *

Сегодняшний отрезок маршрута оказался таким, что до почтовой станции им было не добраться, и Гу Яньси привел этот отряд в одну деревеньку.

Стук копыт всполошил местных жителей. После непродолжительного собачьего лая и кудахтанья куриц из домов начали выходить люди, вооруженные кто палками, кто топориком для хвороста. Все они глядели вдаль настороженно.

Хуа Чжи вспомнила недавние слова Гу Яньси. Увидев все своими глазами, она наконец поверила в поговорку о суровом и воинственном нраве северян.

– Не слезайте с лошадей. Я схожу к ним один.

Хуа Чжи инстинктивно схватила его за руку, державшую поводья, и обернулась.

Гу Яньси почувствовал, как в груди растеклось тепло, и аккуратно успокоил девушку:

– Не волнуйтесь, у меня здесь есть знакомый.

Хуа Чжи посмотрела в сторону деревни:

– Я пошлю с вами Дунцзы и еще двоих.

Гу Яньси не стал отказываться от ее заботы. Спешившись, он посмотрел на Шаояо. Та чуть заметно кивнула, и Гу Яньси успокоился. Лекарства и яды всегда шли рука об руку, и, по правде говоря, Шаояо разбиралась во вторых даже лучше, чем в первых.

Проводив их взглядом до деревни, Шаояо подъехала к Хуа Чжи и остановилась с ней рядом.

– Братец Янь силен. Если кто и вздумает напасть на него, мне их будет жаль… Линьин, ты слишком уж предвзят!

Шаояо поспешно отъехала подальше и с возмущением уставилась на коня, который, поглаженный Хуа Чжи по голове, сразу же сделался таким послушным. Неужели этот скакун даже другим лошадям не позволяет и близко подходить? Вот наглец! Шаояо стало немного обидно: почему даже с конем ей приходилось делить Хуахуа?

– Озорник. – Хуа Чжи погладила коня по холке. Линьину просто нравилось вот так играться с Шаояо, но он делал это столь правдоподобно, что всегда своим поведением пугал девушку.

Вдалеке послышался шум. Хуа Чжи поспешно подняла голову и встретилась взглядом с Гу Яньси. Они задержали свои взоры друг на друге на несколько мгновений. В глазах Гу Яньси мелькнула улыбка, и он едва заметно кивнул. Хуа Чжи это успокоило.

– Это Чэнь Ту, мой давний знакомый. Чэнь Ту, обращайся к этой госпоже «старшая барышня».

– Старшая барышня. – Чэнь Ту выпалил это необычайно легко. Учитывая, как наследник к ней относился, то он бы ее и «супругой наследника» назвал без малейших раздумий.

Хуа Чжи спешилась и, присев в поклоне, сказала:

– Простите нас за беспокойство.

Чэнь Ту поспешно отступил в сторону:

– Старшая барышня, что вы. В пути у каждого могут возникнуть трудности. Метель ныне сильная разыгралась, давайте скорее пройдем в дом.

Дом Чэнь Ту стоял у въезда в деревню, до него было рукой подать. Хуа Чжи окинула взглядом окрестности и заметила, что те, кто вышел раньше, попрятались, а двери их домов снова плотно закрылись.

В доме и на улице – то были словно два разных мира. Выпив кружку кипятка и посидев у жарко натопленной печи, Хуа Чжи вскоре развязала теплую накидку. Она прошла в комнату, сняла с себя верхнюю одежду и умылась горячей водой. Когда девушка вышла, на столе уже лежали горячие лепешки, от аромата которых у всех, кто в полдень жевал лишь сухой провиант, животы так громко заурчали, словно сейчас барабаны забили.

Чэнь Ту вошел широким шагом, неся с собой большой глиняный кувшин, и радушно заговорил:

– Скорее перекусите чем-нибудь горячим, так и согреетесь. Погода ныне и правда лютая.

Гу Яньси неловко взял миску, чтобы налить суп. Чэнь Ту ни за что не посмел бы позволить наследнику прислуживать, потому поспешно протянул руку, чтобы забрать у того миску, но молодой господин в ответ сунул половник ему, а пиалу, наполненную более чем наполовину, поставил перед Хуа Чжи.

– Лепешки жестковаты, ешьте их с супом.

– Благодарю.

Горячий суп с яйцом[190] согрел все тело. Хуа Чжи даже вспотела и отодвинула стул подальше от огня.

Гу Яньси, проглотив последний кусок лепешки, напомнил:

– Садитесь поближе, пропотеть сейчас будет полезно.

Хуа Чжи пришлось снова придвинуться к печи. Расслабленная, она выглядела какой-то ленивой. Гу Яньси, впервые видя Хуа Чжи именно такой, невольно засмотрелся. Он подсел к ней, найдя особенно убедительный предлог для беседы:

– Давайте посмотрим карту.

Шаояо, проявив редкую сообразительность, сходила в комнату, принесла карту и протянула ее наследнику.

Гу Яньси разложил свиток у себя на коленях, посмотрел на него и сказал:

– Ехать нам еще два дня.

Хуа Чжи наклонилась, чтобы разглядеть все получше. Гу Яньси, словно это было само собой разумеющимся, придвинул свой стул ближе к ней.

– Послезавтра будем на месте или послепослезавтра?

– Послепослезавтра. Чем ближе к северу, тем холоднее. Ради лошадей нам нельзя мчаться слишком быстро. – Гу Яньси сложил карту. – К полудню доберемся.

Два с половиной дня… Хуа Чжи смотрела на пляшущие языки пламени. Вероятно, это от тепла и сытости мысли ее текли медленнее обычного.

– Сколько вы, старшая барышня, планируете там пробыть?

– Двое-трое суток. Мне нужно хорошенько отдохнуть пару дней, чтобы набраться смелости на обратную дорогу. – Хуа Чжи подперла щеку рукой, чувствуя, как леность разливалась по всему ее телу. – Обратный путь, боюсь, будет еще тяжелее.

Гу Яньси не стал говорить вещи, которые могли бы еще сильнее подорвать ее боевой дух, а только заметил:

– Может, нам повезет и к тому времени, как поедем обратно, снег уже перестанет идти.

– Будем надеяться. – Хуа Чжи улыбнулась, сделав вид, что не знала о том, что, когда снег таял, бывало куда холоднее[191]. – Сегодня ночью я хочу поспать здесь, у огня.

Чэнь Ту поспешно отметил:

– Кан[192] в доме я уже протопил, так что там сейчас еще теплее. Если вы, старшая барышня, устали, не лучше ли пройти в комнату и отдохнуть?