Лелея Хуа Чжи. Том 1 - Кун Лю

Хуа Чжи, услышав это, тоже сделала поклон в сторону говорившего те слова мужчины. Тот, словно придерживая ее на расстоянии, махнул рукой и, заложив руки за спину, удалился. Что за прекрасную дочь воспитали в семье Хуа! В смелости и уме она, глядишь, и мужчинам не уступит!

Хуа Пинъюй, стряхнув с себя привычную хмурость, с высоко поднятой головой повел дочь туда, где находился ее дедушка. Всю дорогу он без умолку расспрашивал о домашних делах и чем больше узнавал, тем яснее понимал, как мало внимания уделял этой дочери прежде.

Краем глаза он заметил женщину в шляпе с вуалью, шедшую рядом с Хуа Чжи, и еще одного человека, выглядевшего необычайно величественно. Хоть ему и было любопытно, кем они являлись, но расспрашивать он не стал. После всего, что случилось, он уже безгранично доверял дочери во всем.

* * *

В тусклой каморке старик Хуа Ичжэн все кашлял, но его рука, державшая кисть, по-прежнему была тверда подобно скале. Внезапно свет стал ярче. Подняв голову, он увидел, что это его младший сын поднял у двери циновку и вошел с коробочкой для еды. Почтенный господин отложил кисть и отошел в сторону помыть руки.

То, что у него была отдельная комната для работы, что угля было хоть и не такого, как раньше был у них в доме Хуа, но в достаточном количестве, что еда и одежда были сносными – все это далось им большой ценой. Больше половины серебра, заготовленного Чжи-эр, уже успели потратить. Однако, даже несмотря на это, Хуа Ичжэн никак не останавливал младшего сына: он должен был выжить и вернуться к жене. Им самим здесь было тяжело, но разве легче жилось женщинам рода Хуа, оставшимся в столице и пребывавшим в постоянном страхе?

– Как они?

Зная, о ком спрашивал отец, Хуа Пинъян не стал ничего от него утаивать:

– Еще спят. У вашего четвертого внука жар все никак не спадает.

Хуа Ичжэн немного помолчал, а затем вздохнул:

– Постарайтесь сделать все возможное. Род Хуа не должен понести потерь.

– Слушаюсь, отец, – с улыбкой ответил Хуа Пинъян, пряча в душе свою грусть. Серебра оставалось уже немного, а трат была уйма. Поправишь что-то одно – придется стеснить себя в другом.

Все они когда-то жили в довольстве и роскоши. Сейчас же, когда только-только наступил ноябрь, уже несколько человек успели заболеть. А ведь чем дальше, тем холоднее. Как им пережить эту зиму – никто не ведал.

Отец с сыном молча сидели друг напротив друга, в таких обстоятельствах и кусок в горло не лез.

Когда за дверью послышался шум, Хуа Пинъян, воспользовавшись случаем, отставил миску и вышел проверить. Увиденное едва не заставило его глаза выпасть из глазниц!

– Отец! Отец, идите скорее…

Сердце Хуа Ичжэна екнуло. Он хорошо знал способности своего младшего сына. Если уж тот потерял самообладание…

Хуа Ичжэн поспешно отставил миску и, придерживая полы халата, быстро зашагал к выходу. Увидев стоящих за дверью, он понял, почему сын оказался так потрясен. Ему бы и в голову не пришло, что внучка, которая должна была сейчас находиться в столице и держать в их поместье все под контролем, вдруг окажется здесь!

Глядя на хоть и прилично одетого, но явно постаревшего дедушку, Хуа Чжи, с покрасневшими глазами, поклонилась.

Даже повидавший многое Хуа Ичжэн и то почувствовал, как у него защипало в носу и жаром обдало глаза. Борода его слегка задрожала. Он шагнул вперед и помог ей подняться, прохрипев:

– Вставай. Вставай скорее.

Из соседних комнат, больших и малых, повыходили люди и принялись молча наблюдать за этой сценой. Те, кто еще что-то жевал, замерли с набитыми ртами – зрелище было таким забавным, вот только сейчас всем оказалось не до смеха.

Никто из находившихся здесь не был в действительности таким уж законченным преступником, чтобы не заслуживать ни малейшего прощения, но по воле императора они провели здесь вот уже полжизни. Даже если поначалу в них кипело негодование и горечь от несправедливости, выпавшей на их долю, со временем у всех ссыльных осталось лишь привыкание. Они тоже когда-то надеялись на свои кланы и родных, но годы все шли. Много ли к настоящему времени осталось тех, о ком еще не успели позабыть близкие?

Все здесь знали, за что семья Хуа впала в немилость, и понимали, что в столице от их рода остались лишь женщины да малые дети. В этом пожирающем людей месте суметь защитить себя и то считалось большой удачей. Но сейчас перед ними, за тысячи ли от дома, появилась женщина, а потому потрясению их не было предела.

Хуа Пинъян сжал плечо племянницы, затем развернулся и направился к главному зданию. В такой день, даже если это сочли бы за проявление неуважения к начальству, ему все равно нужно было попытаться выпросить для отца выходной.

Хуа Чжи сняла с себя теплую накидку и набросила на плечи дедушки, завязывая ее с весьма решительным видом. Огненно-рыжий воротник странно смотрелся рядом с постаревшим лицом.

Гу Яньси молча снял с себя свою накидку и надел ее на Хуа Чжи. Так как он был намного выше ее, то подол его одеяния на девушке волочился по земле. Шаояо подошла и завязала ее так же, как ее подруга, которая только что сама одевала дедушку. А потом она укутала голову своей подруги в капюшон. Потрогав белоснежный мех воротника, Хуа Чжи не стала отказываться.

Хуа Ичжэн, прищурившись, разглядывал Гу Яньси. Где это Чжи-эр могла познакомиться с такой личностью, явно не привыкшей кому-либо подчиняться?

Заметив этот взгляд дедушки, Хуа Чжи взяла за руку Шаояо и тихонько ее представила:

– Дедушка, это моя хорошая подруга Шаояо.

Говоря это, Хуа Чжи приподняла край ее головного убора. Хуа Ичжэн, увидев ее лицо, сразу понял, что этим хотела сказать его внучка.

– Я понял: прослежу, чтобы все отнеслись с должной вежливостью.

Гу Яньси, слушая, все яснее осознавал, как все-таки хорошо Хуа Чжи относилась к Шаояо, раз учитывала даже такие мелочи.

Юная госпожа отошла в сторону.

– А это господин Лу, сейчас он обучает младших братьев боевым искусствам, дабы те укрепляли тело, и наши стражники тоже учатся у него различным приемам.

Гу Яньси с невозмутимым видом посмотрел на Хуа Ичжэна и сложил руки в приветствии, принятом среди странствующих воинов:

– Я Лу Яньси. Приветствую почтенного господина.

Учитель боевых искусств для семьи Хуа? Взгляд у