Лелея Хуа Чжи. Том 1 - Кун Лю

Хуа Ичжэн кивнул ему в ответ:

– Добавили же мы вам хлопот, господин Лу.

– Что вы. Старшая барышня платит мне за обучение неплохое жалованье.

Хуа Пинъян быстро вышел из главного здания с улыбкой на лице.

– Отец, поехали домой.

Хуа Ичжэн кивнул и, сложив руки, поклонился в сторону большого заведения.

Хуа Чжи тоже сначала делала поклон в том же направлении, а затем помогла дедушке добраться до их дома.

С самого основания Великой Цин застава Иньшань служила местом ссылки, и здесь уже успела полностью сформироваться система определенных правил: золото и серебро тут были особенно действенны.

Здания, где селились государственные преступники, конечно, были не самыми лучшими. Прибыв сюда, Хуа Пинъян первым делом прибег к связям и взял в аренду небольшой дом, где и разместил всю семью. Жили тесно, но условия все же оказались в этом месте куда лучше, да и к тому же все были вместе под одной крышей.

Хуа Чжи родилась и выросла в роскоши. И даже когда они позже переехали в дом в южной части столицы, там по-прежнему были и беседки, и террасы, и мостики с текущими под ними ручьями. Увиденный ею сейчас домишко не шел ни в какое сравнение даже с тем поместьем за городской чертой, которое она использовала под мастерскую. Интересно, как ее разборчивый дедушка сумел ко всему этому приспособиться?

Сдерживая горечь в сердце, она помогла почтенному господину сесть в весьма простом главном зале и вновь поклонилась ему, отцу и четвертому дяде, каждый раз опускаясь на колени и склоняясь до самого пола.

Когда очередь дошла до Хуа Пинъяна, он после первого же земного поклона поспешил поднять свою племянницу:

– Хватит, хватит. Главное – внимание ты мне и так оказала.

Хуа Ичжэн, преисполненный радости, поглаживал свою бороду. Даже непрекращающийся кашель сейчас не мог испортить ему настроение. Но Хуа Чжи это терпеть не могла:

– По словам Сяо Шаня, дедушка, вы все время кашляете. Лекарь вас осматривал? Что он сказал?

Хуа Ичжэн мельком взглянул на собиравшегося заговорить Хуа Пинъяна.

– Я просто еще не привык к здешнему климату. Ничего страшного.

Хуа Чжи, однако, не поверила его словам. Пришедшая из другого пространства и времени, она хорошо знала, что затяжной кашель может перерасти в серьезную болезнь, например чахотку, которую в эту эпоху вылечить было невозможно.

– Цаоцао, осмотри, пожалуйста, дедушку. – После этого Хуа Чжи повернулась к удивленным родственникам: – Шаояо – врачевательница, и ее методы лечения очень хороши.

Хуа Ичжэн охотно положил левую руку на подлокотник кресла:

– Тогда извольте, юная госпожа.

Шаояо радостно улыбнулась. Дедушка Хуахуа отличался от других, и этим он ей понравился.

Внимательно прощупав пульс, Шаояо слегка нахмурилась:

– У почтенного господина была температура?

Хуа Пинъян понял, что раз Чжи-эр этой врачевательнице так доверяла, то та, несмотря на то что была женщиной, и правда обладала талантом в этой области. Не обращая внимания на взгляд отца, он поспешил ответить первым, не давая тому и рта раскрыть:

– Была. Постоянно то поднималась, то спадала. После нескольких приемов лекарств немного снижалась, но полностью жар так и не проходил. Врачевательница, вы знаете, отчего так?

– При кашле выделяется мокрота?

– Да.

– В мокроте кровь присутствует?

Хуа Пинъян посмотрел на отца, тщательно припоминая все детали, а затем покачал головой:

– Кажется, не было такого.

Голос Шаояо сделался серьезным.

– Почтенный господин, откройте, пожалуйста, широко рот, позвольте я взгляну.

Хуа Ичжэн к этому моменту уже убедился, что эта девушка действительно кое-что смыслила во врачевании, и стал относиться к своему осмотру куда внимательнее. Ему тоже не хотелось оставаться с затяжной болезнью, тем самым заставляя детей и внуков страдать вместе с ним.

После всесторонней проверки – осмотра, прослушивания, опроса и прощупывания пульса[196] – все в комнате с надеждой глядели на Шаояо, ожидая определенного ответа. За это время они уже наслушались от лекарей слишком много расплывчатых диагнозов.

– Недостаток энергии инь в легких[197]. Жар внутри от истощения[198]. А этот продолжительный кашель вредит вашей ци. Если еще дольше медлить, все это может перерасти в неизлечимую болезнь.

Хуа Чжи с облегчением выдохнула:

– Сейчас еще не поздно, ведь так?

– Конечно, Хуахуа, ты должна мне верить.

По голосу было слышно, что Шаояо была в хорошем настроении. Хуа Чжи правой рукой нажала на точку хукоу на левой ладони, медленно вдыхая и выдыхая, стараясь успокоить слишком часто колотившиеся сердце.

Сыновья дедушки Хуа тоже вздохнули с облегчением. Болезнь пожилого отца все это время лежала у них на душе тяжелым камнем, и сейчас этот булыжник наконец-то чуть сдвинулся.

Хуа Пинъян вдруг кое о чем вспомнил:

– Отец, нужно ли сообщить второму и третьему братьям об этом и позвать их домой?

– Не нужно. Если все члены семьи Хуа разом прекратят работать, это привлечет слишком много внимания.

Хуа Пинъян кивнул, оставив эту затею.

Долго молчавший Гу Яньси наконец выступил вперед:

– Старшая барышня, я пойду поищу место, где мы сможем разместиться.

Хуа Чжи поднялась и уже собралась было снять с себя его накидку, но Гу Яньси, конечно, не позволил ей этого сделать. В комнате даже жаровни с углями не имелось, если она не оделась бы тепло, то обязательно потом разболелась бы. Он окликнул Шаояо, и той пришлось последовать за ним.

Когда они ушли, Хуа Ичжэн спросил как бы невзначай:

– Господин Лу и юная врачевательница знакомы?

– Да, дедушка. Я сначала встретила Шаояо, а потом, когда Шаояо узнала, что я собиралась найти учителя боевых искусств, она порекомендовала мне господина Лу. Эта девушка так чиста и невинна, так что тому, кого она готова рекомендовать, я могу куда охотнее довериться.

– Вот оно что.

Хуа Ичжэн, повидавший на своем веку множество людей, и сам хорошо понимал натуру Шаояо, и потому его отношение к Гу Яньси тоже стало лучше. Оставив эту тему, он решил спросить о другом, что в это время тревожило его сердце:

– Как там твоя бабушка? Здорова ли?

Хуа Чжи достала несколько писем, которые носила при себе, и протянула самое верхнее из этой стопки, с невозмутимым видом говоря все как есть:

– Все хорошо, только вот очень скучает по вам. Это письмо от бабушки.

Затем передала два других письма отцу и четвертому дядюшке:

– Письма от матери и четвертой тетушки. Ах да,