Лелея Хуа Чжи. Том 1 - Кун Лю

Хуа Чжи развязала сверток и, достав два рисунка, завернутые в промасленную бумагу, вручила каждому по свитку. Оба поспешно развернули их. Четвертый дядя вскрикнул от удивления:

– Это… Как такое возможно? Если считать по срокам, должно быть это случилось совсем недавно.

Хуа Ичжэн тоже очень обрадовался:

– Четвертая невестка родила? Мальчика или девочку?

– Да, родила мальчика.

– Хорошо, хорошо, хорошо! Это большая радость!

Хуа Пинъян просто не мог оторвать взгляда от рисунка, его лицо сияло от неподдельной радости:

– Я-то надеялся на девочку, думал, когда немного подрастет, отдам ее тебе на воспитание. Не прошу вырастить еще одного Болиня. Но вот если бы хоть немного на тебя похожую дочурку – вот было бы славно.

– Глупости, – усмехнулся Хуа Ичжэн. – К тому времени Чжи-эр уже выйдет замуж. Ты что, ее в дом к мужу моей дочери отправишь воспитываться?

При этих словах радость на лицах всех троих постепенно угасла. Да, если бы семья Хуа по-прежнему оставалась благополучной, Чжи-эр уже готовилась бы к своей свадьбе.

– Я расторгла помолвку.

Слова эти раздались как гром среди ясного неба. Хуа Ичжэн в гневе широко раскрыл глаза и, хлопнув ладонью по столу, резко встал.

– Как посмели эти Шэнь! – выкрикнул он, но тут же зашелся в сильном кашле.

Хуа Чжи поспешила подойти к дедушке и придержать его за спину, а Хуа Пинъюй с пиалой чая наготове стоял рядышком. Руки его дрожали от гнева, и он уже мысленно проклял весь род Шэнь.

Хуа Пинъян осторожно разгладил только что смятые на рисунке складки:

– Чжи-эр, мы не останемся здесь навечно. Девушкам из нашего рода Хуа не придется горевать о женихах.

– А разве я этого боюсь? – спокойно произнесла Хуа Чжи. – Это я попросила бабушку саму пойти в дом Шэнь и расторгнуть мою помолвку.

Хуа Ичжэн поднял на нее глаза и сразу все понял. И от этого осознания печаль на сердце стала лишь сильнее.

– Вы не о том думаете. – Хуа Чжи покачала головой. – Если бы я сама хоть самую малость этого не желала, разве не могла бы просто дождаться, пока семья Шэнь сама придет расторгать помолвку?

– Вряд ли они посмели бы так поступить.

Хуа Чжи улыбнулась и покачала головой, а затем вернулась на свое прежнее место и уселась чинно, однако слова ее сейчас прозвучали довольно дерзко.

– Даже если бы семья Шэнь не посмела расторгнуть помолвку и я бы вышла в итоге замуж, разве жизнь моя могла сложиться бы благополучно? Семьи ныне неравны по своему положению: любой мог бы начать смотреть на меня свысока. И не исключено, что муж еще и винил бы меня в том, что я стал помехой его богатству и знатности. Чем доводить до такого, лучше уж нашей семье было сделать шаг первой – так мы и лицо свое сохранили, и род Шэнь еще и остался у нас в долгу. К тому же мы вроде как сберегли репутацию их самих: согласись они расторгнуть помолвку первыми, хорошие семьи вряд ли захотели бы потом отдавать к ним в дом своих дочерей.

Хуа Пинъян с трудом находил слова:

– В нынешних обстоятельствах это был для тебя наилучший выход. Да, характер у тебя такой: выйдя замуж, ты бы все равно не бросила родную семью на произвол судьбы. Но, Чжи-эр, ты все же поступила импульсивно.

– Если бы род Хуа оставался прежним, я бы вышла замуж. Почему бы и нет? – Хуа Чжи тихонько рассмеялась. – Он – старший законный сын дома Шэнь, я – старшая законная дочь дома Хуа. Родственны по положению – да, мы были самой подходящей парой. Раз уж замужества было не избежать, такой жених, как он, оказался вполне неплох. Но теперь все сложилось иначе. Зачем выбирать путь, где меня ждут лишь одни лишения, если есть иной выход?

– А ты подумала о будущем?..

– О чем тут думать-то? Неужели, дядюшка, вы считаете, что я с этим не справлюсь? Или думаете, Болинь посмеет ко мне плохо относиться?

Хуа Пинъян провел ладонью по лицу и усмехнулся:

– Даже дай ему волю – не посмел бы.

– Ну вот. А раз так, стоит ему предоставить мне свою защиту – и у семьи Хуа всегда найдется для меня местечко.

– Я пока еще жив! – твердо произнес Хуа Пинъюй. – Посмей он только обидеть тебя – я ему ноги переломаю.

Хуа Чжи на мгновение опешила, а потом расцвела улыбкой, теплой, как весенний денек:

– Да, у меня ведь еще есть отец!

Хуа Пинъюй вдруг поднялся и, забрав свиток с рисунком и письма, направился к выходу:

– Пойду посмотрю, чем там Сяо Шань занимается.

Хуа Пинъян тоже встал и, похлопав племянницу по плечу, последовал за братом.

В комнате, где остались только дедушка да внучка, на мгновение воцарилась тишина. Хуа Чжи пересела поближе к почтенному господину и прошептала:

– Дедушка, если честно, я никогда особенно-то и не хотела замуж выходить. То, как все сложилось сейчас, просто совпало с моим желанием. Я вовсе не чувствую себя обиженной, и вам не нужно считать себя должным мне.

– Ты можешь и не чувствовать себя обиженной, но я считаю, что твою душу все равно ранили. – Гнев Хуа Ичжэна все еще не улегся. Шэнь Ци из рода Шэнь всегда стремился ввысь по службе, за ним не водилось грязных делишек, к тому же мой Пинъюй для него, считай, неофициальным наставником стал. Я выбирал его так тщательно, из многих кандидатур, думая: «Может, с ним у Чжи-эр сложится гармоничный союз, словно цинь и сэ в аккорде[199], и даже в том большом доме, если между ними самими будет все ладно, моя внучка сможет жить счастливо». Кто ж знал, что я так ошибусь в этом человеке.

– Твой отец, наверное, теперь долго будет горевать.

Хуа Чжи и не ожидала, что отец так остро на это отреагирует, и от этого на душе у нее стало как-то тепло.

– Но сейчас ведь все хорошо.

Пожалуй, только она одна так и считала. Чем больше Хуа Ичжэн обо все этом думал, тем тяжелее становилось у него на сердце. Он решил сменить тему:

– Сколько дней ты провела в пути? Как раз попала под снегопад? Если уж так беспокоилась о нас, могла бы просто послать кого-то, не обязательно было ехать самой. Ты никогда не путешествовала столь далеко, это ведь слишком опасно.

– Я подготовилась как следует, прежде чем отправиться в дорогу. Не повидав все своими глазами, я бы все равно не смогла обрести покой.