Лелея Хуа Чжи. Том 1 - Кун Лю

– А возвращать разве не нужно?

– Я купила ее у него. Здесь слишком холодно, без хорошей накидки никак.

– Твой дедушка не настолько уж немощен.

– Но то, что вы сейчас нездоровы, тоже ведь факт.

– … – Хуа Ичжэн покачал головой и рассмеялся, не став с ней спорить. Такая внучка казалась ему на удивление цветущей. Раньше не то что спорить – и слов-то от нее лишних было не добиться. Словно закупоренная тыква-горлянка[202] – того гляди зачахнет.

* * *

Когда стемнело, члены семьи Хуа один за другим стали возвращаться домой. Увидев Хуа Чжи, все от удивления едва не лишились дара речи, а потом их охватило необъяснимое, непередаваемое воодушевление. Даже те подловатые мужчины из боковых ветвей сейчас все до единого сияли улыбками, будто надеясь по лицу Хуа Чжи прочесть новости о своих близких.

Хуа Чжи даже отказалась от приветственных поклонов – сейчас всем было не до этих церемоний. На нее смотрели горящими глазами, ожидая, что она расскажет хоть что-то о делах в поместье.

Хуа Чжи, словно забыв, что из-за позднего времени может не успеть вернуться на постоялый двор, рассказывала каждому о тех, о ком тот или иной человек беспокоился, и сообщила всем, что сейчас академия клана вновь открыла свои двери и ни один из детей, которым должно было заниматься, не пропустил учебу.

В разгар радости кто-то вдруг выпалил:

– Значит, не зря те учителя столько лет кормились за наш счет. Каждый из них, выходит, отнесся к нам с должным уважением.

У Хуа Чжи пересохло в горле от долгих речей. Она воспользовалась моментом, чтобы сделать вид, что пьет чай, и уклонилась от этой темы. Но разве старшие члены семьи, которым удавалось сохранить положение семьи Хуа в столице на протяжении многих лет, не заметили бы эту попытку улизнуть от ответа?

В комнате на мгновение воцарилась тишина.

Хуа Ичжэн задал вопрос от лица всех:

– Как сейчас обстоят дела в академии клана?

Раз уж спросили, Хуа Чжи не стала скрывать:

– В настоящее время в академии преподаем только мы с учителем Му.

– Неужели… Неужели пришел только один Му Цин? – с трудом сдерживая гнев, воскликнул Хуа Пинъюй. – А всем ли были разосланы приглашения?

– Да, приглашения рассылались от имени бабушки Хуа. Кто-то нашел предлог отказаться, кто-то просто оставил без внимания. Господин Му, получив свое, сразу же согласился. Более того, он попросил у меня людей, чтобы перевезти свою семью в столицу. Как бы то ни было, этот учитель от нас уже никуда не денется.

Но мужчин семьи Хуа это ничуть не рассмешило. Они невольно подумали об одном: каково же тогда в столь ужасной ситуации приходилось их близким, оставшимся в столице? И какую роль во всем этом сыграла эта девушка, что стояла сейчас перед ними, сохраняя спокойствие под столькими взглядами?

Кому-то так и хотелось сказать: «Как ты, женщина, можешь быть наставником в академии клана?» Но при виде нее, такой хрупкой, эти слова просто застряли у них в горле.

До встречи с Хуа Чжи они и подумать не могли, что кто-то из семьи доберется до этих мест. Женщинам полагалось сидеть во внутренних покоях – это само собой разумелось. Без служанок они и по столице-то побоятся прогуляться, дабы не заблудиться. А Хуа Чжи преодолела тысячи ли, добралась до заставы Иньшань и предстала перед ними. Раз уж она смогла проделать столь долгий путь, какое уж там дело было до какой-то должности учительницы в академии клана.

В дверях показался Сяо Шань. Он хотел было что-то сказать, но промолчал. Хуа Чжи поднялась:

– Еда скоро остынет. Давайте сначала поужинаем. Я пробуду здесь еще несколько дней, если появятся вопросы – обсудим завтра. Дедушка, мне нужно на постоялый двор, скоро комендантский час.

Хуа Ичжэн взглянул на клепсидру и поспешно ответил:

– Да, уже пора. Пусть четвертый дядюшка проводит тебя, он здесь многих знает.

Хуа Пинъян тут же поднялся и подошел к племяннице. Хуа Чжи не стала отказываться и перед уходом стала кланяться всем по кругу. Родственники из одного с ней поколения поспешно отступили в сторону, остальные тоже замахали руками, говоря ее не церемониться.

Выйдя из комнаты, Хуа Чжи увидела господина Лу и Шаояо, о чем-то беседовавших. Шаояо подбежала и схватила ее за руку:

– Хуахуа, мы идем на постоялый двор?

– Да. Уже стемнело, нам нужно поторапливаться.

Дунцзы с остальными мужчинами Сяо Шань отвел отдыхать в комнаты для прислуги. На постоялом дворе должны были остановиться лишь Хуа Чжи, эти двое и конь Гу Яньси, к которому никто, кроме хозяина, не смел приблизиться.

* * *

Улица, еще недавно полная народа, ныне опустела. Двери домов по обеим сторонам были наглухо заперты. В окружении толстого слоя снега на крышах у Хуа Чжи возникло странное ощущение, словно она попала в сказку.

Послышался топот копыт. Всадники, должно быть, заметили эту группу людей и направились прямиком к ним, окружив плотным кольцом:

– Кто вы такие? Не знаете, что сейчас комендантский час?

Хуа Пинъян поспешно заслонил собой путников и, сложив руки в почтительном жесте, ответил:

– Я Хуа Пинъян из семьи Хуа. Провожаю племянницу, прибывшую из столицы, в постоялый двор. По незнанию нарушили сие правило, прошу господ стражников проявить к нам снисхождение на этот раз.

Человек на лошади вдруг спешился. Гу Яньси неприметно шагнул влево, Шаояо – вправо, оба приготовились в случае чего действовать.

– Снимите шляпу и капюшон.

Хуа Пинъян, разумеется, воспротивился. Девушка из семьи Хуа была не той, на которую все, кто только пожелает, взглянуть могли. Тем более на племянницу, которую он знал с самого ее рождения. Даже если семья Хуа сейчас находилась в опале, это все равно не являлось поводом позволять всякому садиться себе на шею.

Хуа Чжи остановила дядю, спокойно сняла капюшон, приподняла вуаль со шляпы Шаояо и, сделав поклон, сказала:

– Девушка из семьи Хуа нарушила запрет. Прошу господина стражника учесть, что мы здесь впервые, и проявить снисхождение.

Гу Яньси нахмурился. Ему было больно видеть Хуа Чжи такой. Она могла созерцать огонь с противоположного берега[203], могла не обращать внимания, могла оставаться безучастной, но не должна была так поступать.

Ожидаемых придирок не последовало. Тот человек взглянул на Хуа Чжи, убедился, что перед ним действительно женщина, знаком велел остальным отойти, вскочил в седло и бросил напоследок:

– Проходите быстрее, не задерживайтесь на улице.

Хуа Пинъян немедленно согласился и, словно боясь, что ситуация могла перемениться, быстро повел племянницу на