Лелея Хуа Чжи. Том 1 - Кун Лю

Проводив их взглядом до того момента, как эти четверо скрылись в темноте, помощник командира подъехал к нему:

– Командир, это та самая девушка из семьи Хуа? С виду, между прочим, не просто «миловидная». Те днем что, совсем ослепли?

– Преодолевая тысячи ли, она, что же, по-твоему, не могла прибегнуть к каким-то средствам самозащиты? – Командир развернул коня и повел отряд дальше патрулировать окрестности. Вспомнив того мужчину рядом с Хуа Чжи, он нахмурился: столь опасный взгляд не был тем, что встретишь среди обычных людей. Если бы он действительно замыслил что-то недоброе, его бы уже, наверное, хорошенько проучили.

Внутри постоялого двора было очень тепло. Хуа Чжи немного подождала на пороге, привыкая к этому, прежде чем войти.

Слуга уже подбежал. Заметив Гу Яньси, он сразу узнал своего постояльца и повел путников наверх:

– Как вы и велели, господин, все привели в порядок, постельное белье сменили на новое. Взгляните, все ли вам по душе. Еду тоже приготовили, как и было приказано. Вам подать сейчас или чуть позже?

Хуа Пинъян невольно бросил еще один взгляд на Гу Яньси. Он сам был человеком опытным и теперь все больше убеждался, что от этого молодого господина добра ждать не стоило.

– Сначала принеси горячей воды, а еду подашь примерно через четверть часа.

– Слушаюсь!

У слуги было приветливое выражение лица – так называемый прирожденный настоящий торговец. Хуа Чжи, глядя на него, подумала, что неплохо бы переманить такого человека в свою лавку.

– Кстати, открой-ка еще одну комнату рядом. Четвертый господин, чтобы не создавать лишних проблем, вам тоже лучше сегодня не возвращаться.

Хуа Пинъян, не говоря ни слова, согласился. И не только сегодня – пока племянница здесь, он решил пожить тут вместе с ней несколько дней!

– Слушаюсь! Сейчас, господин, мигом принесу ключ.

* * *

Вода была обжигающе горячей. Хоть рядом стояло полведра холодной, но Хуа Чжи не стала ее добавлять. Кончиками пальцев, осторожно взяв платок, она медленно его отжала, расправила и приложила к лицу. С наслаждением выдохнув, она позволила себе расслабиться на мгновение, и на лице, скрытом тканью, незаметно проступила усталость.

– Хуахуа, на этом постоялом дворе так вкусно готовят! – бодро впрыгнула Шаояо, и Хуа Чжи, глядя на нее, готова была овладеть великим искусством поглощения звезд[204], чтобы хоть немного перетянуть ее энергии себе.

– Еду уже принесли?

– Да, в комнату четвертого господина.

Снова смочив платок, Хуа Чжи накрыла им лицо Шаояо и подшутила над ней:

– Знаешь, что значит «съесть тайком еду, да не вытереть рот»[205]? Вот ты – классический пример такого.

– Хи-хи. – Шаояо кое-как вытерлась и уже собралась бросить платок обратно на полку, но, краем глаза заметив взгляд Хуахуа, послушно подошла, прополоскала его и повесила сушиться.

– Пошли.

Двери справа и слева открылись одновременно. Хуа Чжи сегодня соображала туговато: на мгновение замешкалась, а затем кивнула Гу Яньси.

Тот подошел и, указав на комнату справа от нее, сказал:

– Четвертый господин здесь.

Дверь не была закрыта, Хуа Пинъян сидел за столом в ожидании остальных. На столе стояло несколько больших мисок, накрытых крышками.

– Проходите скорее. – Хуа Пинъян встал и одну за другой снял крышки. Сильный, насыщенный аромат ударил в нос: большие куски мяса и кости, даже овощи, добавленные ко всему остальному, были нарезаны крупно.

– Здесь всем заправляет сам хозяин, говорят, у них это семейное дело, передается по наследству. Не смотри, что на вид блюда не очень изысканны, на вкус – просто объедение!

Хуа Чжи, прожившей две жизни, и без слов дяди по запаху уже стало ясно, что еда была отличная. Но, видимо, из-за сильной усталости, хотя время обеда уже давно прошло, аппетита до сих пор не было, а собственное утомление девушке уже с трудом удавалось скрывать.

Кое-как доев одну пиалу риса, она подняла голову и обнаружила, что все смотрят на нее. Хуа Чжи инстинктивно провела рукой по губам – ни рисинки, ни кусочка зелени там не прилипло.

Шаояо поставила пиалу, громко зевнула и потянулась:

– Как спать хочется! Хуахуа, пойдем в комнату, поспим?

– …

Как же неумело она притворяется! Хуа Чжи приняла ее доброту. Пусть ее дядя думает, что ей просто захотелось спать. Так будет лучше, нежели ему станет известно, что она сильно вымоталась в дороге. Она не хотела, чтобы семья чувствовала себя виноватой перед ней. В конце концов, все, что она делала, совершалось ею по собственной воле.

Хуа Пинъян и Гу Яньси остались сидеть напротив друг друга, молча доедая ужин. Вскоре вернулась Шаояо:

– Как только коснулась кровати, сразу же уснула. Я проверила пульс: она просто устала. Увидела тех, кого хотела, и прежнее напряжение разом спало.

Хуа Пинъян почувствовал, что еда вдруг стал какой-то безвкусной. Даже самые ароматные блюда в горло не лезли. Он через силу усмехнулся:

– Садись скорее есть, а то остынет.

Шаояо ела с огромным аппетитом: с бо́льшим, чем оба мужчины.

После ужина Хуа Пинъян зашел в комнату Гу Яньси:

– Всю дорогу о наших людях заботились вы, господин Лу, семья Хуа безмерно вам за это благодарна.

Гу Яньси знал о Хуа Пинъяне еще до знакомства с Хуа Чжи.

Двое ученых из академии Ханьлинь в одной семье – это, безусловно, снискало сей семье честь и славу. Но для самого Хуа Пинъяна стало препятствием. Почтенный господин Хуа, возможно, и понимал, что младший сын был самым талантливым в своем поколении, но из-за того, что старший уже стал ученым мужем, ему пришлось перекрыть Хуа Пинъяну путь к голубым облакам[206].

Другой на его месте мог бы возненавидеть всех, озлобиться, но Хуа Пинъян не стал так поступать. Он по-своему делал все возможное для семьи Хуа, даже если большинство родных об этом даже не догадывалось, а он сам снискал в семейных кругах репутацию повесы.

Когда Гу Яньси узнал об этом человеке, то сразу понял: это был по-настоящему умный мужчина, с очень широкой душой. Жаль только, что родился он столь поздно. Будь он старшим сыном в семье Хуа, возможно, справился бы лучше, чем тот же Хуа Пинъюй.

Поэтому Гу Яньси нисколько не удивился, что Хуа Пинъян что-то заподозрил.

– Я получаю жалованье от семьи Хуа – стало быть, должен добросовестно исполнять свои обязанности.

– Только поэтому?

В глазах Гу Яньси, поднятых на него, мелькнула усмешка.

– Человека вроде меня не каждый сможет нанять. Раз уж я сам предложил свои услуги дому Хуа,