НеТёмный 11 - Александр Изотов

Этот послушник был жирный, халат едва сходился на пузе, и моё почтение тому мастеру, который пришил эти пуговки. Они героически держались безо всякой магии, местами натянувшись на одной ниточке. Всем своим видом баскак показывал, что какое-то там развитие на тёмном пути — это точно не про него.

Ну какая, в Бездну, тёмная магия⁈ Этого послушника, судя по всему, интересовало только развитие желудочно-кишечных контуров и погружение в стихию еды. Да уж — чтобы создать тёмный портал, способный вместить такую тушу, надо быть самое меньшее Адгамом Певчим.

Господин Нэфис, одну руку положив на круглое, как бочка, пузо, а другой нетерпеливо помахивая веером, пошёл вдоль клетей, рассматривая рабов словно экспонаты. Кому-то он противно улыбался, чмокая губами, на кого-то даже не обращал внимания.

Остановившись возле моей клети, он округлил глаза. Дёрнулись висячие щёки, и Нэфис чуть не подавился собственными слюнями.

— Это… это бросс⁈ — веер хрустнул в толстых негнущихся пальцах.

— Да, господин Нэфис. Поймали его под Камнеломом! Ах, пришлось нам отбиваться от целого войска броссов, потерял я троих людей, но смогли, смогли ухватить самого сильного… И вот он здесь!

Баскак цыкнул, отмахнувшись веером. Довольно быстро его лицо приобрело скучное выражение, ему явно было наплевать, чем там рисковал этот надоедливый купец.

— Хладоградский выродок, никак иначе? Барак, я же говори тебе, незачем возить сюда этих болванов из-под Хладограда, нет в них никакой…

— Что вы, что вы, господин! Настоящий! Настоящий бросс из Бросских Гор! Сами смотрите!

И купец коснулся амулета на груди, связанного с зачарованными косточками в моих кандалах. Мысленно вздохнув, я повис на цепях, красиво изображая вселенские муки. А потом? Потом полный ненависти взгляд исподлобья, обещающий адские кары всем причастным.

— Ух, какой опасный! Хи-хи! — баскак аж чуть не подпрыгнул, хлопнув в ладоши.

Полез рукой в поясной мешочек и выудил камушек-медальон на цепочке. Шагнул к клетке, протянув медальон, и я почуял лёгкие тёмные эманации, скрашенные Магией Крови… Камушек затрясся, превращаясь из серого в красный.

— И вправду бросс! Жжёт тьму, жжёт!

— А я, а я что говорил? — Барак гордо постучал дубинкой по прутьям, — Везём лучший товар. Не пустых дикарей кумотанских, как некоторые… Магическая кровь! Соль Тахасмии, богами напитанная! Тут у меня вон даже магичка из Лучевии!

Баскак чуть глянул в сторону, куда показывал купец.

— Да она же старая…

— Ну и что? Она нам сколько хлопот доставила! По глотку воды в день даём, а то дорожный песок в глаза бросает, стерва такая! Будет во дворе пыль подметать, и то польза.

— Хорошо, хорошо… — баскак явно забыл уже про старушку Ченай, снова глядя только на меня, — Ладно, бросса и ещё нескольких оставишь в кровяной налог, правила ты знаешь.

Нэфис двинулся дальше, а я смотрел в глаза купца. В его зрачках колыхнулась жадность — Барак ведь тоже увидел, как и я, что у баскака не простой интерес ко мне. И купец даже забыл, что и сам совсем недавно мечтал от меня избавиться, почуяв, что упускает выгоду.

— Господин, господин, — Барак тут же догнал Нэфиса, — Да как же в кровяной налог? Я правила знаю, я уже отделил часть рабов, точно положенную четверть.

— Старики пустокровные да больные, что ли? Ты Тёмного Улуга дрянной кровью оскорбить хочешь⁈

— Что вы, что вы⁈ Но как гласит закон Таша, самых лучших рабов надо везти в столицу, чтобы…

— Ты мне будешь говорить про законы Таша⁈ — цветастый халат заколыхался, грозясь разлететься по швам, — Я здесь закона Таша!

Слушая ругань межемирцев, я улыбался про себя. Отлично, просто отлично. Что Адгам, что этот Улуг… Вестники беспечности слишком многое делегировали таким вот Нэфисам, сидящим в провинциальных городках и думающих не о победе сил Тьмы над силами Света, а о сытости живота и тугости кошелька. Ну и о девственницах, которыми тут платили взятки.

Несмотря на то, что мой план трещал по швам, и мне не светило ехать дальше с биркой на шее, дающей шанс проникнуть незаметно, я не чувствовал тревоги. С этим Нэфисом я уж как-нибудь разберусь…

— Да ты что⁈ — крик баскака вырвал меня из размышлений, — А упырь⁈ Вчерашний, да? Что, опять хотел сэкономить на красном камне, так?

— Да я же… нет, это не то, что вы подумали, я же…

— Ты знаешь, какой штраф за это! Но всё равно привёз его в город!

Я глянул на упыря, прикрытого рогожей. Из-под накидки струился лёгкий дымок, солнечные лучи нет-нет да проникали сквозь ткань, но упырь доживёт до ночи. И во вторую ночь он станет в разы сильнее, чем в первую, и его будет сложно контролировать даже «брошью хозяина».

Тут меня кольнула обида. Я впервые понял, что не могу додуматься, зачем купец «сэкономил» упыря, не убив его, как полагается, утром. Не верилось, что он идиот, который мог подставить собственный караван под верную смерть. Значит, существует какая-то выгода⁈

Ох, смердящий свет! Как это я, Десятый, не могу придумать, для чего он это сделал? Зачем просроченный упырь? Может, на брошь хозяина полагается гарантия? Если сломает упырь, то купец вернёт деньги… Возможно.

Пока я раздумывал, спор продолжался.

— И знаешь что, Барак? — Нэфис довольно похлопал ладонями по животу, — Ты упомянул закон Таша… Рабы у Кунара такие дородные, упитанные, мягонькие. Уф-ф, какие хорошенькие, не то, что твои доходяги! А возьму-ка я от твоего каравана не четверть, а половину!

— Господин Нэфис, вы не можете!

— Могу! Нашему хану нужны хорошие рабы, и я обязан оценивать товар так, как выгоднее столице! Таш нуждается в хорошем товаре, в горячей южной крови, а не во всяком северном отрепье! — он небрежно отмахнулся в сторону клетей, — Что, решил обмануть хана этими дохляками?

Барак опустил руки…

— Хорошо, господин Нэфис, берите себе бросса.

— Да я и так его возьму, имею право! Право, данное мне самим ханом и его верным слугой, Тёмным Улугом!

Купец, покраснев от злости, перехватил дубинку и упёр её в живот баскаку. Тот даже икнул.

— Ну да, Нэфис! Имеешь право! Вот только мой караван ты в своём городе больше никогда не увидишь! — зло процедил тот сквозь зубы шёпотом, но так, что его