Лелея Хуа Чжи. Том 1 - Кун Лю
Идя по улице, она ощущала на себе множество взглядов. На постоялом дворе каждый раз, когда она спускалась вниз, на мгновение воцарялась тишина. В этих взглядах читалось любопытство или же удивление, но не было и тени враждебности.
Перед отъездом она специально отыскала и прочла немало книг, связанных с заставой Иньшань. Она изучила ее географическое положение, хорошо знала местный рельеф, могла рассказать о знаменитых людях рода У, который более столетия охранял сию крепость, и событиях, связанных с ними. Девушка даже разузнала побольше о здешних обычаях и нравах. Она боялась нарушить какие-нибудь запреты, из-за которых семье Хуа пришлось бы здесь еще труднее. Она была женщиной, а в некоторые места женщинам вход был воспрещен. Хорошо, что застава Иньшань не входила в их число.
Она также опасалась, что с северянами будет трудно поладить. В семье Хуа все были изнеженными образованными людьми, и в случае конфликта ее родным пришлось бы несладко. Но, оказавшись здесь, она поняла, что и сама поддалась распространенному заблуждению. Местные жители действительно были рослыми и крепкими, в такую морозную погоду они могли запросто оголиться по пояс и начать растираться снегом. Однако они вовсе не притесняли ссыльных только потому, что те были физически слабее их. Напротив, они как будто бы даже негласно защищали их, относились к ним как к своим.
На самом деле это было вполне объяснимо: лишь единицы из тех, кого ссылали сюда, могли вернуться обратно в процветающие земли. Большинство пускало здесь корни, старилось и умирало в этих местах.
«Наверное, и семью Хуа причислили к таким же», – подумала Хуа Чжи. Но она не готова была смириться с такой судьбой. Ни за что.
Даже если указ его величества и незыблем, но он же так погибнет тут! Пятьдесят лет – такова средняя продолжительность жизни правителей Великой Цин. Когда взойдет на престол новый император, можно будет что-то придумать.
Она сделает так, чтобы Болинь далеко пошел, чтобы новый правитель смог его заметить, внять его словам и мольбам.
Выйдя с постоялого двора, девушка оказалась под лучами ослепительно-белого солнца. Тело почти не ощущало тепла, но на душе словно тоже в этот миг все засияло. Хуа Чжи показалось, что выражения лиц прохожих вокруг стали как-то приветливее.
– Мне пора возвращаться.
Господин Гу Яньси кивнул. Он не удивился: они пробыли здесь уже три дня, цели своей достигли, и, учитывая положение ее семьи, Хуа Чжи больше не могла здесь задерживаться.
Юная госпожа взглянула на него, но в конце концов ничего так и не сказала. Поправив накидку, она направилась к дому, расположившемуся неподалеку.
Проводив ее взглядом до ворот и убедившись, что она вошла внутрь, Гу Яньси развернулся и ушел. Ему тоже нужно было кое-что подготовить.
* * *
Сегодня был выходной. Даже тем, у кого обычно таковых не имелось, все равно дали день отдыха – так велел почтенный господин.
Младшее поколение собралось во дворе, то и дело поглядывая на ворота. Завидев Хуа Чжи, они наперебой стали с ней здороваться. Хуа Чжи улыбнулась братьям, с которыми когда-то могла даже не видеться месяцами, и подошла к входу в главный зал. Но тяжелая циновка уже была приподнята кем-то изнутри.
Хуа Боли стоял там, стройный, подобно молодому тополю, с блестящими глазами:
– Сестрица!
– Похоже, тебе уже гораздо лучше, – с этими словами Хуа Чжи вошла в комнату и отвесила положенный поклон всем старшим родственникам, собравшимся там.
В голосе Хуа Ичжэна слышалась радость.
– Не только они поправились, даже мой кашель поутих.
Сделав вид, что не заметила, как дядюшка поманил ее к себе рукой, Хуа Чжи встала рядом с отцом.
– Моя подруга останется здесь на некоторое время, как раз чтобы как следует вас всех подлечить. Нужно полностью выкорчевать болезни.
– Она не поедет с тобой обратно? Есть ли ей где жить?
– Об этом можете не беспокоиться, пусть остановится там, где пожелает. Тот, кто за ней стоит, – человек очень влиятельный, да и сама она отлично владеет боевыми искусствами, так что вряд ли кто-то сможет ее обидеть.
Хуа Ичжэн был человеком умным и сразу все понял, поэтому не стал больше расспрашивать.
Хуа Пинъюю наконец-то представилась возможность высказаться. Он с важным видом слегка откашлялся, прочищая горло, и небрежно распорядился:
– Боли, принеси сестре стул, пусть сядет, а потом продолжим беседу.
Если бы здесь находились только старшие из основной ветви, Хуа Чжи могла бы и сесть – все же свои, никто бы не осудил. Но сегодня собралось все мужчины семейства Хуа, в том числе и старшие из боковых ветвей. Как она могла сидеть наравне с ними? Она уже хотела попросить Боли принести маленький табурет, но заметила, что сводный брат уже поставил как раз такой стульчик у ног отца. Хуа Чжи улыбнулась ему, и глаза Хуа Боли засияли еще ярче.
По обыкновению, она снова ответила на вопросы, которые либо только что пришли собравшимся в голову, либо уже задавались не раз. К тому времени, как интересовавшие их темы иссякли, наступил полдень. Тогда Хуа Чжи объявила о своем решении:
– Я думаю завтра пуститься в обратный путь.
В комнате воцарилась тишина. Хуа Пинъюй машинально спросил:
– Почему так скоро? Ты ведь и нескольких дней здесь не пробыла.
– Дома я беспокоилась о вас, а здесь начала беспокоиться о доме. Если считать время, проведенное в дороге, то я отсутствую в поместье уже довольно долго.
– Надо ехать, – согласился Хуа Ичжэн. – Чем дольше здесь останешься, тем холоднее будет и тем тяжелее придется на обратном пути. – Он распорядился: – Сяо Шань, сходи посмотри, как там обстоят дела с приготовлением еды. Скажи, пусть поторопятся.
– Слушаюсь.
– Вы за несколько дней уже, наверное, все, что можно было, переспросили. После обеда расходитесь. Кто хочет, чтобы Чжи-эр что-то увезла с собой в поместье, ступайте все подготавливать. Только ничем тяжелым ее не нагружать.
Все дружно ответили согласием.
* * *
Тихо-мирно пообедав, Хуа Чжи вслед за дедушкой вернулась в его комнату.
Хуа Ичжэн указал на доску для вэйци:
– Сыграем партию.
Хуа Чжи была настоящим «человеком с двумя лицами». Она одинаково хорошо владела и диким стилем цаошу[217], и изящным стилем кайшу. Точно так же в вэйци она могла как упорно обороняться, так и стремительно атаковать.
Раньше в партиях с дедушкой она