Лелея Хуа Чжи. Том 1 - Кун Лю

Она поднялась, приветствуя отца, и стала заваривать ему чай:

– Я как раз собиралась к вам зайти. У вас есть письмо для матушки?

– Да. – Хуа Пинъюй достал письмо, чувствуя, что это был повод вполне уважительный, и охватившее его смущение отступило. – Береги ее, передай, что у меня все хорошо. Пусть обо мне не тревожится.

– Хорошо, отец.

Хотя он и сказал, что хотел о чем-то переговорить с Хуа Чжи, на деле же большего ничего мужчина не сказал. Он не знал, как общались другие отцы с дочерями, но в то же время сам чувствовал, что с его Чжи-эр любые слова были излишни.

Его дочь оказалась слишком способной девушкой. Все, о чем он мог и не мог подумать, Чжи-эр уже успела устроить наилучшим образом, все приготовила. Ему не нужно было ни давать ей указаний, ни наставлять.

Но ему хотелось стать с дочерью ближе.

Видя смущение старшего брата, Хуа Пинъян тактично перевел беседу в другое русло:

– А как сейчас обстоят дела в доме? Врата на замке, никого к себе не впускаете?

– Да. Бабушка также велела всем женам и наложницам оборвать связи с родными домами.

Хуа Ичжэн задумчиво кивнул:

– Твое предложение было?

– Да. Так будет лучше для всех.

Хуа Ичжэн спросил снова:

– Куда ныне дует ветер в столице? Не удумал ли кто чинить вам препятствия?

– В столице все знают, что вдовствующая императрица взяла нас под свою защиту. Пока никто не рискует навлечь на себя ее гнев, выступая против нас.

Однако все в комнате понимали: если в ближайшее время вдовствующая императрица не окажет семье Хуа большей помощи, эффект от такого потрясения общественности постепенно сойдет на нет. И те, кто давно враждовал с семьей Хуа, возможно, не останутся сидеть в сторонке тихо-смирно.

Хуа Чжи отпила чуть остывшего чая и продолжила:

– Всего лишь потопчут нас – это не более чем побросать камни на уже упавшего в колодец. Никто не осмелится истребить нас полностью. Одно дело – прогневить Сына Неба и понести за это наказание, и совсем другое – если кто-то попытается уничтожить наш род. Против этого восстанут все ученые мужи Поднебесной. Доброе имя нашей семьи звучало в стране целое столетие. Не может быть, чтобы мы лишились всякого покровительства и защиты.

При таком балансе сил с разных сторон для семьи Хуа в этом мире всегда найдется местечко.

– В столице больших изменений нет. Первый и третий принцы оба получили выговор от императора и месяц пробыли за закрытыми дверьми, размышляя об ошибках. Теперь снова появляются во дворце его величества. Четвертый принц, напротив, из беды извлек выгоду: он получил признание отца, и правитель теперь часто берет его с собой.

Хуа Ичжэн еще держался, но Хуа Пинъюй весь покраснел от гнева, а неискушенный в придворных интригах Хуа Пинъян и вовсе не смог сдержать возмущения:

– На нашу семью Хуа необоснованно свалилась такая беда. Мужчин сослали на север, и неизвестно, когда мы теперь вернемся. А два принца, которые все это учинили, всего лишь месяц просидели в своих покоях, переосмысливая свои поступки?

– А ты думал, что должно быть иначе? – спокойно произнес Хуа Ичжэн. – А источник сей информации достоверный?

– Да. В столице об этом знает почти каждый.

А ее информаторами служили учитель Му и господин Лу. У каждого свои методы добычи сведений имелись. Она узнала об этом раньше остальных, и ей тоже стало от такого исхода невыносимо горько. Но что с того? Таково было общество с абсолютной властью императора, где люди, достигшие высот в литературе и военном деле, продавали свои таланты и умения правящему дому.

– Его величество, видимо, недоволен первым и третьим принцами, иначе не стал бы приближать к себе четвертого, тем самым сталкивая его с двумя братьями. Решил задействовать его как точильный камень?

Хуа Чжи не была согласна с таким мнением четвертого дядюшки:

– Думается мне, что четвертый принц не обязательно вступил в игру против своей воли. Будучи членом императорской семьи, он не может отринуть желание заполучить трон. Даже если сам не захочет, найдутся те, кто заставит его так поступить. Его братья желают ему смерти, не борись он за себя, тогда только в иной мир ему прямая дорога и лежит.

– Опасные слова ты говоришь, – с ноткой строгости в голосе заметил Хуа Ичжэн, но не сказал, что внучка его была в чем-то неправа. На самом деле он был очень этим удивлен. Для женщины досконально разбираться во внутренних делах семьи считалось вполне нормальным явлением. Смелость и решительность могли быть врожденными качествами. Но обладать такой проницательностью в государственных делах… –  С другими об этом не беседуй.

– Слушаюсь, я только при вас так и рассуждаю.

Комендантский час приближался, когда Хуа Чжи наконец вышла из дома своих родных. Гу Яньси с сестрой ждал ее у дверей. Заметив свою подругу, Шаояо хотела ринуться той навстречу, но молодой господин тут же проворно схватил ее.

Хуа Чжи обернулась к провожавшим ее людям, присела в поклоне, сказала им беречь себя и направилась к выходу. Все, о чем можно было переговорить, она уже обсудила, а что затрагивать не следовало – о том она умолчит и впредь.

Хуа Боли последовал за ней и остановился лишь у самых ворот. Ему уже исполнилось двенадцать, он прочел много книг и понимал различные истины. Он знал: тепло ощущалось не только когда пылал огонь или палило солнце. Бывали такие люди, которым стоило лишь взглянуть на тебя – и их глаза тут же согревали твою душу.

Выйдя за ворота, Хуа Чжи вдруг обернулась. Она стояла внизу у ступеней, Хуа Боли – наверху. Он был и так чуть выше старшей сестры, а теперь из-за лестницы казался еще более рослым.

Юноша поспешно спустился на две ступени, чтобы сестрица могла смотреть на него прямо, не задирая голову.

– Не хочешь передать письмо своей матушке? – спросила она.

Глаза Хуа Боли засияли. Конечно, он написал весточку, но не осмеливался просить сестру передать ее. Он знал, что Хуа Чжи недолюбливала его мать. Наверное, дети от главной жены всегда так относились к отпрыскам наложниц.

– Можешь написать сегодня вечером и завтра утром принести ко мне на постоялый двор. И Босяну тоже мои слова передай.

Хуа Боли поспешно закивал, не доставая уже готовое письмо. Так у него будет повод проводить в обратный путь старшую сестру завтра утром.