Лелея Хуа Чжи. Том 1 - Кун Лю

– Хорошо, сестрица.

Хуа Чжи взглянула на двор, на тех, кто еще не разошелся, и, развернувшись, зашагала прочь. Полы ее накидки взметнулись. В движении девушки чувствовалась решимость смело идти, прокладывая остальным новую тропинку. С виду хрупкая, нежная барышня, словно и курицу-то связать у нее сил не хватит[220], но сейчас она была полна такой неиссякаемой силы, словно никто не мог ее одолеть.

Гу Яньси несколько раз переводил на нее свой взгляд. Он знал, что Хуа Пинъян наблюдал за ним, но все же не стал скрывать собственных чувств. Он не собирался прятаться и утаивать свою симпатию. С самого начала единственным препятствием для него была не семья Хуа, а сама Хуа Чжи.

* * *

Вечером Хуа Чжи, укладывая вещи, болтала с прильнувшей к ней Шаояо:

– Болезнь дедушки нужно вылечить полностью. Ты приходи к нему почаще. Если он будет о чем-то спрашивать, ничего не отвечай, просто говори, что не знаешь. Особенно о болезни моей бабушки ни в коем случае ему не рассказывай.

Шаояо уныло кивнула.

– Здесь холодно, не задерживайся надолго. Как соберешь нужные травы – сразу же возвращайся в поместье. Не стоит кичиться своим способностями, здесь тебе не столица.

– Угу.

– Если будет время, подлечи отца и братьев. – Хуа Чжи завязала последний узелок и усадила Шаояо рядом с собой на кровать. – Я очень боюсь, что они простудятся. Здесь и правда очень холодно.

– Хуахуа, ты слишком плохого мнения о других людях. Учитель говорит, что человек – наиболее умеющий приспосабливаться вид живых существ во всем мире. Попадая в новое место, он к нему через время привыкает.

И то верно. Сколько могучих видов кануло в реке истории, а крохотные людишки выжили и передают жизнь из поколения в поколение. И так будет длиться еще очень долго.

Погладив неровную кожу на личике Шаояо, Хуа Чжи спросила:

– Ты же сама искусная врачевательница. Тебе не под силу убрать эти шрамы? А что твой учитель? У него есть какой-нибудь способ?

– У учителя способ-то имеется, но вот ингредиенты для лекарства сложно раздобыть. Уже несколько лет собираем, да пока все никак.

– Если на свете есть хоть что-то, способное их убрать, то когда-нибудь мы это отыщем. Пока можно и подождать.

Шаояо энергично кивнула:

– Братец Янь то же самое мне говорит.

Девушки проболтали полночи и уснули, прильнув друг к другу. Услышав ровное дыхание Хуа Чжи, Шаояо открыла глаза, тихонько приподнялась, взяла одежду, затем отошла подальше от кровати, оделась и, словно воришка, украдкой выскользнула за дверь.

В темноте Хуа Чжи открыла глаза. Она услышала, как отворилась и закрылась соседняя дверь, а потом, хоть никаких звуков больше не доносилось, поняла, что они покинули постоялый двор.

Она всегда спала чутко. В первую ночь их вылазку не заметила, потому что сильно уставшей была, но в последующие два дня разве могла она не почувствовать, что под утро рядом с ней никого не оказывалось?

Возможно, она и правда разыскала здесь хорошие травы, но истинной причиной, по которой Шаояо решила тут задержаться, была необходимость уходить куда-то по ночам.

* * *

Внизу постоялого двора Шаояо и Гу Яньси привычной дорогой отправились в дом генерала.

У Юн уже ожидал их появления. Мужчина хотел было первым что-то сказать гостям, но Шаояо уже опередила его:

– Снимайте одежду!

– … – У Юн подумал, что ему надо бы отнестись к этому проще. Раз уж девушка не придавала значения таким вещам, ему и подавно следовало быть попроще. Подумаешь «раздеться», и что с того? Вот и сниму!

Стиснув зубы, У Юн разделся догола и вытянулся на кровати. Тело его было так напряжено, словно перед ней находился окоченевший труп. Шаояо сдержалась и не произнесла это сравнение вслух. Она подвинула лампу поближе и, разложив свои золотые иглы, взяла одну из них.

Золотые иглы были не такими жесткими, как серебряные. Чтобы правильно ввести их, требовалось приложить всю свою внутреннюю силу. Вот почему работать золотыми иглами было так утомительно.

Большая часть игл вонзалась в область живота. Шаояо втыкала их, даже не моргая, словно перед ней и правда разлегся какой-то труп. У Юн в душе радовался, что сейчас он и впрямь не в форме, иначе такое разглядывание у любого мужчины могло бы вызвать ответную реакцию. Впрочем, случись что такое – и наследник, наверное, не ограничился бы одним лишь мрачным видом.

– Завтра я уезжаю, – сказал Гу Яньси, предпочитая не смотреть на все это. Он сел за стол и налил себе чаю.

– Старшая барышня из семьи Хуа возвращается домой? – В голосе У Юна прозвучала насмешка. В эти дни на заставе Иньшань только и судачили, что о приезде старшей дочери семьи Хуа из столицы. Сначала он просто восхищался ее поступком, но, когда узнал, что наследник, которого император воспитывал как родного сына, сопровождал ее в качестве учителя боевых искусств, его восхищение переросло в глубокое уважение!

Она была вторым человеком на всем белом свете, кто осмеливался приказывать наследнику Гу.

Первым был его величество.

Раз уж эта девушка оказалась способна на такое, то было вполне ожидаемо, что она еще и на заставу Иньшань сумеет прибыть. Да хоть за пределы ее стен она отправилась бы – это тоже его не удивило бы. Разве стал бы наследник обращать внимание на какую-то обычную женщину?

– Раз знаете, то побольше заботьтесь о семье Хуа.

Не ожидая такого прямого признания, У Юн невольно перевел взгляд на молодого господина. Он даже приподнялся, но Шаояо мгновенно уложила его обратно:

– Лежите смирно.

– Простите-простите, – поспешно лег У Юн. Он немного побаивался Шаояо. Но ничего поделать с этим не мог: эта врачевательница вела себя слишком бесстрашно. Порой казалось, что она вообще себя женщиной не считала.

Зимние ночи длинны, но сколько бы они ни царствовали на земле, им все равно приходил конец.

Бледное рассветное зарево на фоне снега казалось намного ярче обычного: куда ни глянь – всюду было белым-бело.

Снова начал тихонько идти снег.

Заслышав за стеной какое-то движение, Гу Яньси отошел от окна. Легкий ветерок кружил снежинки и занес их в комнату, где те тут же растаяли.

Хуа Чжи вышла из дверей и, увидев его, с некоторым сожалением сказала:

– Снег пошел.

Гу Яньси не стал уговаривать ее отсрочить отъезд. На севере снег не перестал бы идти через час-другой, три – пять дней снегопада тут были обычным делом. Хуа Чжи беспокоилась о семье, она