Лелея Хуа Чжи. Том 1 - Кун Лю

Младшие чуть ли не с обожанием смотрели на юную всадницу. Они уже и не могли припомнить, какой была Хуа Чжи раньше. В их сердцах, в их памяти запечатлелся именно этот ее образ!

В будущем, когда им покажется, что силы их иссякли, они вспомнят сие мгновение, вспомнят Хуа Чжи, явившуюся к ним сквозь метель и уехавшую в такую же снежную бурю, – и поймут, что не существует ничего непреодолимого.

Стук копыт удалялся, пока не стих вовсе. Все мужчины Хуа, да и собравшиеся зеваки, еще некоторое время стояли, глядя вдаль.

Если раньше кто-то и сомневался в достоинствах дочери семьи Хуа, то, увидев эту сцену, больше не находил никаких слов для возражений. Может, речи ее и были слишком громкими, но кто же не хотел бы иметь в своей семье такую решительную и смелую девушку?!

У Юн, держа зонт, стоял в переулке, провожая ее взглядом. Теперь он не то что не беспокоился, что наследник Гу не оправдает доверия императора, – он скорее опасался, как бы этот молодой господин не оказался отвергнут этой девицей Хуа. Ха-ха-ха!

Кто был зачинщиком того, что семья Хуа оказалась в таком положении? Разве не люди из императорского дома? А какова фамилия наследника? Он из рода Гу. Если Хуа Чжи узнает правду, разве это будет сулить ему что-то доброе?

Видать, нелегко придется наследнику Гу в его стремлении заполучить красавицу. Но почему же его, У Юна, это так развеселило?

Генерал У опустил зонт пониже, пряча злорадную ухмылку. Взглянув на стоящую у входа на постоялый двор врачевательницу в шляпе с вуалью, он некоторое время замешкаля, но так и не решился подойти к ней. Лучше уж им было повидаться вечером!

Как главный виновник того, что ей пришлось тут задержаться, он предпочел бы еще пару дней скрываться от нее.

Для выезда из города требовалось провозное свидетельство, но, когда Хуа Чжи протянула его, проверяющий даже не взял сей документ, а махнул рукой, просто пропуская их. Еще бы – старшую дочь семьи Хуа теперь на заставе Иньшань каждый знал.

Хуа Чжи поблагодарила и, едва миновав врата, тут же вскочила в седло. Подстегнула коня и пустилась в обратный путь, несясь навстречу ветру со снегом.

Но даже при всей спешке в такую погоду быстро не поскачешь.

Слишком морозно было ныне. Пробирающий до костей, всепоглощающий холод.

Гу Яньси приблизился к ней на своем коне:

– Высуньте ноги из стремян.

Хуа Чжи, не говоря ни слова, сделала, как и было велено. В тот же миг кнут обвил ее талию, и, словно паря на облаках, она перенеслась на спину Линьина.

Черная-пречерная плотная накидка укрыла ее, и в одно мгновение Хуа Чжи оказалась в объятиях человека со знакомым ароматом. Тепло, исходящее сзади, со спины, манило ее, и она, почти сдавшись, откинулась назад.

Руки уже онемели настолько, что не могли удержать поводья, ноги – сжать бока лошади. Даже если бы господин Лу не сделал этого, она бы все равно продержалась недолго и попросила бы у него помощи.

Губы Гу Яньси тронула легкая улыбка. Поверх ватной куртки и накидки Хуа Чжи он бережно приобнял ее и прошептал на ухо:

– Застегните накидку поплотнее, не впускайте холодный ветер.

Хуа Чжи послушалась, оставив открытой лишь половину лица.

– Но!

Ветер со снегом дул прямо в лицо, по-прежнему было холодно, но руки и ноги постепенно отогревались. Температура человеческого тела – около тридцати семи градусов. Даже если эти двое разденутся догола и прижмутся друг к другу, до тридцати восьми она не подскочит. Но когда снаружи бушевал мороз – даже такие объятия могут согреть.

В непрекращающейся метели мысли Хуа Чжи блуждали бесцельно у нее в голове.

У девушки были сомнения насчет личности господина Лу. После этой поездки они лишь укрепились. Но винить его она не смела. Ведь, не считая того, что молодой господин не произносил этого вслух, перед ней он, по сути, ничего и не скрывал. Будь то его осведомленность о заставе Иньшань, его ночные вылазки, эта накидка, что была сейчас на нем, – она поняла, что это был соболиный мех, та вещь, которую за деньги не купить, а те, у кого она имелась, продавать не взялись бы.

Но господин Лу надел эту накидку на следующий же день после того, как она заставила его продать ей свою предыдущую. И она не могла обманывать себя, считая, что обычный человек мог быть способен на такое.

Кроме этого, еще и его манера держаться, что несвойственна простым людям. Но все это не имело к ней никакого отношения, а потому она не собиралась докапываться до истины.

Пусть так все и останется – они просто будут понимать друг друга и без слов. Когда в будущем их пути разойдутся и каждый пойдет своей дорогой, больше их ничто связывать не будет.

* * *

Тем временем Хуа Пинъян, сославшись на кашель почтенного господина, пригласил Шаояо пройти к ним в дом.

Шаояо была простодушна, но никак не глупа. Она сама занималась здоровьем почтенного господина и знала его состояние, как никто другой. Никак не могло быть, чтобы за столь короткое время у него снова усилились приступы кашля.

Но, раз ее позвали, она все же пришла. Кто же она была такая? Она являлась подругой Хуахуа, а эти люди были семьей, которой так дорожила Хуахуа!

Почтенный господин ожидал ее в кабинете.

Семья Хуа передавала знания через канонические тексты из поколения в поколение. Даже оказавшись в ссылке в этих дальних краях, они обустроили небольшой кабинет, приложили немало усилий, чтобы раздобыть кое-какие книги, а некоторые каноны просто переписывали по памяти сами члены семьи Хуа.

Вместе с почтенным господином ждал ее прибытия и Хуа Пинъюй. Остальные ушли по делам.

Хуа Пинъян привел Шаояо, а сам встал у двери, оставив ее распахнутой настежь.

Хуа Ичжэн выглядел величественно, говорил медленно, словно взвешивая каждое слово:

– Осмелились пригласить вас, уважаемая врачевательница, чтобы спросить… о состоянии здоровья моей внучки.

Сердце Шаояо екнуло. Откуда они узнали только? Хуахуа же не могла сказать, и она не говорила…

Братец Янь?

Слова Хуа Пинъяна лишь подтвердили ее догадку.

– Господин Лу кое-что нам поведал, поэтому мы и решились пригласить вас, госпожа, чтобы узнать подробности.

Шаояо молчала. Из-за вуали не было видно ее нынешнего выражения лица.

Хуа Ичжэн, повидавший на своем веку множество людей, с первой же