Лелея Хуа Чжи. Том 1 - Кун Лю

Тем временем в комнате почтенная госпожа тяжело дышала. Нянечка Су поднесла ей чай:

– Прополощите рот.

Во рту чувствовался привкус крови, почтенная госпожа хотела прополоскать рот, но перед глазами все плыло, и она поняла: дела плохи. Прикусив язык, она собрала ускользающее сознание и обратилась напрямую к четвертой невестке:

– Занятия в академии клана следует прекратить, учителей, преподающих каноны и боевые искусства, попросить покинуть наше имение. Дом Хуа запереть наглухо, кроме как за покупкой самых необходимых вещей никому не входить и не выходить. Хайтан, ты должна взять управление домом в свои руки. Используй любые средства, но продержись до возвращения Чжи-эр.

Почтенная госпожа почти без остановки выпалила свою речь, после чего ее грудь начала сильно вздыматься, дыхание стало тяжелым, и шумным, словно кузнечные мехи, которые со всей силы резко сжимали и отпускали.

Взгляд ее был таким настойчивым, и госпожа У, не раздумывая, решительно кивнула. В семье Хуа издавна существовала гармония между свекровью и невестками. Видя, как еще недавно бодрая матушка за короткое время превратилась в подобие хвороста, она ощутила сильную горечь на сердце.

– Ноша семьи Хуа слишком тяжела, только Чжи-эр под силу ее вынести. Хайтан, ты должна хорошенько ей во всем помогать. Она сказала, что вернет мужчин семьи Хуа, и, возможно… возможно, она действительно сумеет это сделать. Ты непременно должна как следует ей помогать.

Эти слова, похожие на предсмертные распоряжения, заставили нескольких пожилых служанок разрыдаться так, что они едва не задохнулись от своих всхлипываний. У госпожи У слезы тоже потекли ручьем, она не могла вымолвить ни слова и только, сжимая руку свекрови, отчаянно кивала.

Взгляд почтенной госпожи постепенно рассеивался, и она, смеясь над собой, прошептала:

– Бесполезная я…

– Матушка!.. – Дрожащей рукой госпожа У потянулась проверить дыхание свекрови. Убедившись, что та еще дышала, она обессиленно рухнула на пол. – Почему до сих пор не прибыл лекарь Чу? Пошлите кого-нибудь поторопить его!

Баося быстро вошла, неся в руках пиалу с лекарством. Обычно его приносила Фудун и заодно подавала почтенной госпоже пирожное, чтобы перебить горький привкус. Но сейчас, узнав от служанок о том, что случилось в покоях бабушки Хуа Чжи, Баося возненавидела старшую госпожу Хуа и, повинуясь своему чутью, спрятала Фудун подальше.

Госпожа У обернулась:

– Это то же лекарство, что обычно принимает почтенная госпожа?

Нянечка Су поспешно ответила:

– Да, приготовлено по рецепту госпожи Шаояо. Почтенной госпоже от него становилось гораздо лучше.

Госпожа У поняла ее намек и кивнула:

– Поднимите матушку.

Но лекарство она проглотить не смогла! Госпожа У, стиснув зубы, разжала челюсти, но и это не помогло. Сколько вливали, столько и вытекало: почтенной госпоже уже не хватало сил глотать.

Госпожа У с покрасневшими глазами закрыла лицо ладонью и лишь через мгновение, успокоившись, помогла нянечке Су сменить свекрови одежду, у которой уже весь воротник промок.

– Лекарь Чу пришел! – выкрикнула нянечка Чэнь таким голосом, каким никогда не говорила в обычные дни.

Госпожа У поспешно освободила место:

– Лекарь Чу, взгляните скорее на матушку.

Чу Шитан при виде всей этой ситуации позабыл обо всем на свете. Схватив иссохшее запястье, чтобы послушать пульс, он сам едва не лишился чувств от удивления. Брови его очень сильно нахмурились.

– Как же так? Несколько дней назад, когда я приходил проверять ее здоровье, ее состояние определенно значительно улучшалось!

Семейные неурядицы негоже было распространять за пределы дома, и потому госпоже У пришлось уклончиво ответить:

– Почтенная госпожа разгневалась. Лекарь Чу, моя матушка…

Чу Шитан посмотрел на лежащую в постели мертвенно-бледную почтенную госпожу Хуа и тяжело вздохнул:

– Я сделаю все возможное, преклоняясь перед волей Небес.

Госпожа У изо всех сил сдержалась, чтобы не рухнуть на пол. Неужели… Неужели все настолько серьезно!

– А та врачевательница… Не могли бы вы пригласить ее?

Госпожа У горько усмехнулась:

– Она сейчас не в столице.

Чу Шитан мысленно посетовал на собственное невезение, затем склонился над столом и, прописав рецепт, сказал:

– Ступайте за лекарством. Вам нужно спешить.

Молчавшая до сих пор Баося внезапно произнесла:

– Осмелюсь просить позволения взглянуть на ваш рецепт. Госпожа Шаояо оставила здесь много лекарств. Если только чего-то слишком редкого не понадобится – у нас все и так найдется.

Чу Шитан передал ей рецепт прямо в руки:

– А те лекарства, что раньше принимала почтенная госпожа, они тоже ею выписаны были? Нельзя ли и мне на ее рецепт взглянуть?

– Да. Я сейчас вам все принесу.

Сверяясь с рецептом Шаояо, Чу Шитан, тщательно обдумав, заменил в своем парочку компонентов:

– Такие у вас найдутся?

Баося взглянула и тут же кивнула:

– Да, у нас все это есть.

– Хорошо, я пошлю своего ученика с тобой за лекарством.

Чу Шитан провел акупунктурную процедуру: девять игл, и все были воткнуты в голову.

Находившиеся в комнате затаили дыхание, боясь помешать лекарю Чу. Нянечка Су все лила слезы, но не издала ни звука.

Госпожа У вышла, чтобы отдать кое-какие распоряжения.

Вскоре господину My и присланному Гу Яньси господину Ван Жуну было велено немедленно покинуть поместье и в ближайшие дни не приходить на занятия. Господин My хоть и недоумевал, но лишнего не стал расспрашивать, а Ван Жун был начеку. Ненавязчиво постояв в нескольких местах, он уловил суть происходившего сейчас в имении Хуа.

Вспомнив, как его господин относится к старшей барышне Хуа, он не посмел медлить и тут же отправил гонца с вестью. А чтобы не случилось чего, пришлось ему стать «благородным мужем на балке»[222] и несколько дней подряд тайно посиживать на крыше дома Хуа.

Наблюдая, как поместье охватил хаос, как одну за другой вносили пиалы с лекарством и со слезами выносили мокрое одеяние, как некогда полные сил люди становились растерянными и беспомощными, он понял: дом Хуа рушился. И процесс этот начался внутри самого семейства.

Он отправил господину еще одно письмо.

Гу Яньси не решился сказать Хуа Чжи ни слова, только под предлогом срочных дел в столице они вновь помчались вдвоем на двух лошадях.

Хуа Чжи чувствовала его нетерпение, но ни о чем не стала спрашивать. Пусть ее бедра стерлись в кровь и опухли – она не проронила ни звука. Ночью она накладывала мазь и снова пускалась в путь на следующий день.

Она еще ничего не знала.

Двадцать четвертого ноября в столице выпал первый снег. Небольшие снежинки, кружась в воздухе, ложились на