Восхождение Морна. Том 13 - Сергей Леонидович Орлов

Моя первая клиентка, которая должна была принести плату за Оценку, буквально влетела в помещение, насквозь промокшая и заметно дрожащая от сырого пронизывающего холода. Черное платье плотно прилипло к ее ногам, мокрые пряди волос выбились из-под сбившегося платка, а к боку она судорожно прижимала потертый кожаный мешочек с такой яростной силой, будто там находилось всё её имущество.

Едва переступив порог и диковатым взглядом обведя зал, она сразу заметила меня.

— Господин Морн! — выкрикнула она на весь трактир, перекрывая шум дождя за стеной. — Я принесла! Как и обещала!

Женщина подскочила к моему столику и с глухим, тугим звоном шлёпнула кожаный мешок прямо на рассохшуюся столешницу. Из горловины выбилось несколько золотых монет, с тихим тиканьем покатившихся по дереву.

— Двести двадцать, — выдохнула она, судорожно хватая ртом воздух после быстрого бега через весь город. — Ровно. Можете пересчитать. Бердышев выплатил всё до последнего медяка. Он человек слова, прямо так и сказал, что давно не радовался столь удачной покупке. Только…

Вдова споткнулась на полуслове и с нарастающим ужасом оглянулась на входную дверь, с которой на порог всё еще стекали грязные дождевые ручьи.

Вслед за ней в полутемный зал бесшумно вошли двое мужчин.

Первый, постарше и заметно крупнее, был одет в добротное теплое пальто с пышным меховым воротником. В правой руке он держал резную трость с тяжелым набалдашником, на которую опирался скорее для солидности, чем по необходимости. Лицо у него лоснилось сытостью и уходом, а аккуратные усы были подстрижены с аптекарской точностью.

Второй держался на полшага сзади, невысокий, худой и какой-то весь серый, словно выцветший на солнце. Под мышкой он судорожно сжимал толстую кожаную папку, а на его правой манжете темнело свежее чернильное пятно.

Крупный замер посреди зала, небрежным движением стряхнул дождевые капли с плеча и неторопливо расплылся в улыбке. Точно так же улыбался инспектор пожарной службы в моей прошлой жизни, когда приходил на объект с внеплановой проверкой и заранее знал, что здесь можно хорошенько поживиться.

— Добрый вечер, господин Морн, — пропел он мягким, хорошо поставленным баритоном. — Позвольте представиться. Осип Рябов, торговый посредник. А это господин Кутейкин из Гильдии оценщиков, мой добрый знакомый. Мы к вам по одному крайне любопытному делу.

Он слегка перехватил трость, и в его глазах блеснул холодный, расчетливый огонек.

— Видите ли, в городском уставе есть одна весьма неприятная статья о незаконном обороте артефактов и отсутствии гильдейской магической печати. И судя по этому мешочку, вы только что наторговали аккурат на очень большой штраф…

— Присаживайтесь, — я указал рукой на свободные места напротив. — Думаю, это просто небольшое недоразумение, которое мы очень быстро решим.

Рябов устроился с привычным комфортом вальяжного хозяина жизни: раздвинул колени, упер между ними резную трость и аккуратно сложил ладони на ее набалдашнике, пока с его пышного мехового воротника на сухое дерево столешницы медленно стекали дождевые капли.

На его фоне Кутейкин выглядел полнейшей противоположностью. Чиновник осторожно примостился на самом краешке жесткой скамьи, словно готов был сорваться в бегство в любую секунду, и выложил перед собой пухлую папку. При этом он так и не снял с бечевки своих тонких пальцев с въевшейся под ногти чернильной пылью.

Под этим тяжелым давлением гостей вдова не удержалась на ногах. Она тяжело опустилась на стул справа от меня, судорожно ловя ртом воздух после бега по ливню. Женщину продолжал колотить мелкий озноб. Напуганная появлением чиновника, она вцепилась обеими ладонями в краешек столешницы, сжимая промокшую ткань своего платка и удерживая дерево так крепко, будто опиралась на единственную опору.

Нервное напряжение за нашим столом моментально передалось и остальному залу. За стойкой установилась глухая тишина, когда Стужев замер с только налитой кружкой пива в руках. Вслед за этой паузой из темноты коридора у подсобных помещений вынырнула лохматая голова Гришки. Кузнец коротко оценил обстановку, сообразил, чем пахнет визит представителей Гильдии Оценщиков, и бесшумно шмыгнул обратно в укрытие.

Единственным, кого абсолютно не волновало появление гостей, оставался Себастьян. Он просто сидел на соседнем стуле, игнорируя общую суету, и продолжал спокойно доедать кусок свежего тунца. На вошедших гостей фамильяр бросил один короткий, презрительный взгляд и тут же безразлично вернулся к своей тарелке.

— Дело вот в чём, господин Морн, — начал Рябов. Его мягкий баритон звучал с идеальной, выверенной ровностью. — Сегодня вечером вы провели оценку коллекции покойного мужа этой почтенной дамы. Сделали это при свидетелях, прямо за этим самым столом. Вы назвали точную стоимость каждой вещи. После чего госпожа отправилась к господину Бердышеву и продала ему зеркала строго по озвученной Вами Оценки. Ну а вы, разумеется, взяли себе с этой продажи десятую долю. Я ничего не упустил? Всё верно?

— Всё верно, — ответил я спокойным тоном, сохраняя абсолютно невозмутимое лицо. — Однако я всего лишь уберег свою давнюю знакомую от местных аферистов, пытавшихся выкупить у нее редкие вещи за жалкие гроши. В ответ сударыня решила меня отблагодарить. Насколько я помню, в городских правилах нет ни слова о запрете на дружескую взаимную вежливость.

Пауза за столом стала тяжелой, потому что каждый присутствующий в трактире прекрасно сообразил, в чей именно огород полетел этот камень.

При слове «аферисты» мои гости хмуро переглянулись, но всё же Рябов проигнорировал укол. Он лишь слегка повернул голову и размял затекшие пальцы на набалдашнике трости, совершенно не сбиваясь с наглого, хорошо поставленного тона.

— Вот только за сегодняшний день это далеко не первая ваша оценка, сделанная за деньги. Насколько нам известно, вы уже несколько часов непрерывно принимаете людей.

— Ну а что вы хотели, — я пожал плечами с легкой, едва заметной ухмылкой. — У меня в этом городе очень много друзей.

Рябов на секунду насупился. Его сытое лицо накрыла тень раздражения, он тяжело подался боком через угол стола, нависая над вдовой.

— Сударыня, вы подтверждаете, что состоите в давней дружбе с этим человеком?

От такого напора женщина окончательно вжала голову в плечи и испуганно затаила дыхание. Я не дал Рябову развить давление. Опершись локтями о столешницу, я подался вперед и срезал ему угол обзора правым плечом, заставив посредника упереться взглядом исключительно в меня. При этом я сохранял на лице легкую ухмылку.

— Попрошу