Восхождение Морна. Том 13 - Сергей Леонидович Орлов

В этот самый момент тяжелая входная дверь трактира с глухим стуком отворилась, и в душный зал один за другим вошли шестеро мужчин в мокрых от дождя плащах городской стражи. Вместе с ними внутрь мгновенно ворвался сырой уличный холод, запах дождевой воды и намокшей грубой шерсти.

Двое стражников дерзко держали перед собой взведенные легкие арбалеты, остальные четверо миролюбиво, но вполне недвусмысленно удерживали широкие ладони на рукоятях мечей. Самый последний нес через локоть что-то тяжелое, сдержанно звякающее при каждом шаге. Соседи по залу, до этого внимательно слушавшие наш разговор, разом уткнулись носами в свои тарелки, увлеченно делая вид, что их ничего кроме собственного ужина не интересует.

Я в упор посмотрел на старшего этой группы, и моя Оценка тут же вывела в воздухе прозрачную системную плашку.

«Порфирий Гуляев. Ранг: E. Потенциал: E. Дар: земля. Возраст: тридцать восемь лет. Состояние: уверенность — 64%, скука — 21%, опаска — 15%. Скрытая информация: полгода получает второе жалованье от Гильдии Оценщиков, с позавчерашнего дня третье, от дома Обуховых; утром обещал жене починить калитку и опять забыл».

— Господин Морн, — сухо произнес десятник, делая уверенный шаг вперед. — Прошу проследовать за нами.

В этот самый момент один из арбалетчиков на свою беду разглядел сидевшего в тени стола Себастьяна, и взведенное оружие в его руках самопроизвольно повернулось следом за испуганным взглядом.

— Десятник, а с этим как?

— Фамильяр принадлежит задержанному, — ответил Гуляев, даже головой не поведя в сторону кота. — Надеть блокирующий ошейник, как положено по инструкции.

Последний стражник тут же снял с локтя свою тяжелую звякающую ношу. Ошейник оказался толстым железным обручем с выбитыми по ободу защитными рунами и короткой цепью длиной всего в руку. Стражник медленно шагнул к коту, держа раскрытое железное кольцо обеими руками, крайне осторожно и опасливо, словно пытался накинуть петлю на дикую гадюку.

Себастьян лениво поднял голову от недоеденной рыбы, посмотрел сначала на тяжелый ошейник, затем прямо в глаза стражнику и медленно приоткрыл пасть.

Изнутри бесшумно выкатилось несколько злых рыжих искр, а следом на кошачьем языке закрутился алый язычок настоящего пламени и с угрозой улегся там, точно пес на коврике. Кот при этом даже не почесался и не поменял своей вальяжной позы. Стражник мгновенно замер на полушаге, боясь сделать даже лишний вдох, и тяжелый ошейник у него в руках несколько раз качнулся и затих.

По нашей ментальной нити ко мне тут же пришел бархатный, убаюкивающий и совершенно неторопливый голос Себастьяна.

«Господин Морн, этот молодой человек намерен надеть на меня блокирующий ошейник, который до меня, судя по запаху, носил крайне неухоженный и даже слегка больной фамильяр. Я не могу допустить, чтобы эта ошибка мироздания оказалась у меня на шее, поэтому прошу вашего высочайшего дозволения поджарить ему задницу. Чисто для профилактики…»

Я лишь мысленно усмехнулся и короткой ментальной командой дал коту отбой, не позволяя устраивать преждевременный мордобой.

— Не советую вам трогать моего фамильяра, — спокойно и весомо произнес я, повернув голову к стражникам. — По крайней мере, если кто-то попытается к нему приблизиться, то рискнет очень близко познакомиться с моим родовым пламенем.

Десятник Гуляев на секунду замешкался и вопросительно посмотрел на Рябова. Тот лишь устало и с досадой махнул двумя пальцами, давая понятную отмашку. Стражник мгновенно отступил от стола на два шага назад и только после этого осторожно опустил тяжелое железное кольцо.

Себастьян спокойно закрыл пасть, язычок пламени на его языке тут же погас без следа, и кот как ни в чем не бывало вернулся к своему недоеденному куску тунца.

— За остальными вашими людьми тоже уже послали, — добавил десятник, пытаясь вернуть ситуации хоть сколько-то строгий и официальный вид. — За голубем и за теми двумя барышнями. Их проконвоируют следом за вами.

Я на мгновение ярко представил себе эту уморительную картину и едва сдержал ухмылку.

Миру они не смогут арестовать ни при каком раскладе, потому что просто не найдут её, если только она сама не захочет им показаться. Вика же от подобной наглости знатно офигеет и тут же сунет им под нос удостоверение дознавателя Серого Приказа. А этой службе вся местная власть вместе с городской гвардией до фонаря. Вика делает ровно то, что считает нужным, а если у кого-то имеются претензии, пусть пишут жалобы в столицу и ждут официального «отправления нахер».

Ну а Сизого они, скорее всего, найдут в каком-нибудь злачном торговом доме за рынком, в веселой компании двадцати двух его новых корешей. И в том раскладе я даже затрудняюсь сказать, кто кого и куда в итоге потащит.

Мне даже стало немного жаль этих неосведомленных бедолаг. Особенно если кто-то из них по глупости додумается применить силу.

Я медленно перевел взгляд с довольного Рябова на десятника, а затем на молчаливого Кутейкина, который прямо сейчас старательно завязывал бечевку на своей пухлой папке. Пазл в моей голове окончательно сложился в единую картинку.

Рябов заявился сюда с уже готовой претензией, стража послушно ждала под дверью на улице, а за моими людьми отправились заранее. Подобные операции готовят загодя, слаженно и с размахом. И делают это явно ради чего-то куда более серьезного, чем банальный выдворительный пинок под зад приезжему мальчишке с торгашеским Даром.

Перебить эту шестерку с их убогим рангом E не составило бы никакого труда. Только зачем? Куда интереснее посмотреть, какой шаг эти умники сделают следующим.

Я медленно поднялся из-за стола и снял со спинки стула свою куртку, не спеша надевая её на плечи.

— Веди, десятник, — хладнокровно произнес я.

Себастьян разом потерял интерес к еде, одним мягким прыжком слетел со стула и пошел ровно рядом со мной, гордо задрав чёрный хвост трубой.

Ну посмотрим, что вы там придумали…

На улице вовсю хреначил дождь.

У ступеней трактира замерла закрытая карета с лакированными дверцами и вызолоченным гербом Гильдии Оценщиков. Рябов уже устроился внутри у окошка и с легкой ухмылкой наблюдавал за происходящим через запотевшее стекло. Кутейкин с пыхтением лез следом, смешно подбирая полы мокрого сюртука и прижимая к груди пухлую папку с бумагами.

На самой подножке чиновник заколебался, обернулся к десятнику и прокричал сквозь шум дождя:

— Оформление начнем сразу в участке! Ждем вас там