Лелея Хуа Чжи. Том 1 - Кун Лю

– Старшая госпожа непреклонна в своем искреннем желании проводить свою мать в последний путь. Какое отношение это имеет ко мне, девушке из младшего поколения?

Управляющий Сюй весь засиял, и шаги его даже стали легче, на лице показалась улыбка.

– Верно изволите говорить, старшая барышня. Старшая госпожа Хуа выказывает дочернюю почтительность, нам не следует ей мешать.

Хуа Чжи посмотрела на уже начавший обретать очертания траурный зал. Тоска в ее душе не развеялась ни на мгновение: что бы она ни делала, какую бы цену ни заплатила в итоге Хуа Цзинь – бабушку было уже не вернуть.

Хуа Цзинь! Я научу тебя, что значит «резать мясо тупым ножом»!

– Приставь человека следить за старшей госпожой. Обо всем, что она будет делать, докладывать мне. Не забывайте подкладывать угли, не дайте ей повода сказаться больной.

– Слушаюсь, старшая барышня, я все запомнил. – Сюй Дунцзинь также спросил: – А если придут из дома Сун? Или если прибудет ваша двоюродная сестра с остальными?..

– Пусть все идет своим чередом. Хуа Цзинь сама знает, как поступить.

– Слушаюсь.

Усадьба вся утопала в белом шелке, даже глаза заболели. Хуа Чжи незаметно отвела взгляд и, избегая смотреть в ту сторону, вернулась в свой двор.

Инчунь как раз быстрым шагом выходила оттуда и, увидев ее, поспешила поклониться.

– Где остальные?

– Все работают, барышня. Я созову их.

– Не надо. Позови Фудун и вели принести воды в комнату.

– Слушаюсь.

Фудун была не где-нибудь, а на кухне, варила для госпожи бульон. С тех пор как узнали, что Хуа Цзинь выдвинула такое требование, Инчунь и другие берегли эту девушку как зеницу ока и никуда не пускали.

Но Фудун, обычно такая пугливая, на этот раз не забоялась, ведь она знала, что барышня непременно ее защитит.

Служанка пришла вместе с бульоном и, увидев, как юная госпожа выпила все до дна, расплылась в улыбке.

Хуа Чжи тоже попыталась улыбнуться, но усталость была настолько сильной, что она просто не смогла. Пришлось оставить тщетные попытки.

– Помоги мне переодеться.

Фудун была очень внимательной и, увидев состояние своей госпожи, поняла, что дела обстояли не очень хорошо, поэтому прикасалась к ней с особой осторожностью. Но когда девушка увидела, что внутренняя сторона бедер барышни превратилась в кровавое месиво, она перепугалась и заплакала.

– Ничего страшного. Только никому ни слова.

Хуа Чжи очень хотелось принять ванну, но у нее не было на это времени, а даже если бы и нашлась свободная минутка, эта упрямая девчонка Фудун ни за что не дала бы ей залезть в воду.

Рана на ноге выглядела просто ужасно, но на самом деле была не столь серьезной: всего лишь повредились кожа и мышцы. Однако боль она испытывала самую настоящую.

Фудун выжала полотенце, обтерла госпожу, затем взяла новое полотенце и осторожно принялась очищать рану.

Хуа Чжи, видя, как та боится к ней прикоснуться, просто выхватила у нее из рук полотенце и сделала все сама. Так же как если бы обрабатывала рану кому-то другому, она быстрыми движениями очистила ее, даже не обращая внимания на проступающие капельки крови.

– В свертке на шкафу есть лекарство, принеси его.

Это лекарство дала ей Шаояо по дороге сюда, оно было очень эффективным. Как только его нанесли на ноющую рану, сразу же повеяло прохладой. Хуа Чжи тихонько выдохнула, подняла голову и с некоторым бессилием посмотрела на залитую слезами Фудун.

– С чего вдруг такой вид? Я же сказала, что ничего серьезного.

Фудун ни за что бы ее словам не поверила. Если бы ничего серьезного не было, лицо не было бы таким бледным, не выступала бы от боли испарина на лбу. А ведь юная госпожа с этой самой раной решилась проводить почтенную госпожу в последний путь, отдала кучу распоряжений и еще съездила в семью Сун.

Если бы семья Хуа была такой, как прежде… Как хорошо тогда жилось бы барышне! Ни о чем не нужно было бы думать, просто читай книги, отдыхай – вот так счастливо проводи себе время.

А сейчас? Прежние шрамы еще не успели полностью исчезнуть, как появились новые. Если так пойдет дальше, барышня и вовсе жизни лишится.

Смахнув слезы, Фудун пошла сменить воду, отжала полотенце, обтерла им лицо госпожи, затем тщательно и аккуратно вымыла ей руки.

Хуа Чжи позволила ей делать все, что та хотела. Тишина и немногословность Фудун давали ей возможность хоть немного перевести дух.

И правда, лишь немного. Хуа Чжи не спала, она просто на какое-то время опустошила голову.

Фудун быстро и ловко прибралась в комнате и замерла в ожидании рядом с девушкой.

– Страшно тебе?

Фудун поняла, о чем спрашивала ее хозяйка. Она кивнула, но затем покачала головой:

– Я слышала, что произошло. Почтенная госпожа прямо на месте отказала старшей госпоже. Хотя я и испугалась, но все же не слишком сильно. Я знала, что вы, барышня, скоро вернетесь, и, даже если бы почтенная госпожа действительно отдала меня в тот дом, вы бы непременно потребовали меня назад.

– Даже если бы и потребовала, было бы уже поздно. – Хуа Чжи сжала ее руку. Но если бы бабушка и правда, воспользовавшись ее отсутствием, раздала ее людей, тогда до смерти довела бы ее не Хуа Цзинь, а она сама, родная внучка!

Она всегда отвечала окружающим тем же: если кто-то относился к ней с уважением, равным одному чи, она отдавала им целый чжан. И точно так же, если кто-то поступал с ней плохо, она не забывала обид и платила тем людям сполна. Око за око.

– Позови Болиня.

Вошел не только Хуа Болинь, но и госпожа Чжу.

С нежным, хрупким лицом, в траурной одежде ее мать казалась куда более несчастной. Она и правда очень боялась Хуа Цзинь. Увидев дочь, женщина поспешно заговорила:

– Чжи-эр, впусти свою тетушку. Ты не знаешь эту женщину, с ней лучше не ссориться. Если она начнет говорить о тебе что-то на стороне, учитывая ее положение, ее словам могут и поверить. Что тогда с тобой станет? Давай уступим, это ведь не страшно. Чжи-эр, послушай матушку, хорошо?

– Матушка, Хуа Цзинь довела бабушку до смерти.

– Я… я знаю. – По лицу госпожи Чжу текли слезы. – Но та, которая ушла, уже не вернется. А ты жива. Я не могу думать ни о чем другом, кроме как о том, чтобы с тобой все было хорошо.

Сердце Хуа Чжи слегка смягчилось,