Лелея Хуа Чжи. Том 1 - Кун Лю

– Матушка, я не могу отступить. Я не только ваша дочь, я еще и глава семьи Хуа. Ваша дочь может спрятаться, может отступить, может даже многим пожертвовать. Но глава семьи – нет. Такой человек в первую очередь думает об интересах целого рода Хуа. Нельзя при каждой трудности пятиться назад – тогда такой род будет ждать лишь гибель. А я не могу допустить, чтобы наше семейство пало. Я не могу допустить, чтобы дедушка, отец и остальные мужчины, вернувшись, не смогли отыскать свой дом.

Госпожа Чжу рыдала, не в силах совладать с собой. Если бы было можно, она с радостью приняла бы все это на себя, лишь бы избавить дочь от страданий.

Хуа Чжи, пересилив себя, продолжила:

– Бабушка держалась из последних сил, ждала моего возвращения не для того, чтобы я стала черепахой, которая тут же прячет голову в панцирь[236]. Я не могу обмануть ее доверие. Возможно, вы не до конца понимаете смысл поговорки «Немощный солдат – то беда лишь его самого, слабый генерал – не свезло целому войску»[237], но вы должны помнить, что случилось в свое время с семьей Хэ.

Госпожа Чжу, всхлипнув, замерла. Как она могла об этом забыть? В столице никто не мог этого выкинуть из воспоминаний. Когда она еще юной девушкой жила в родительском доме, мать чаще всего рассказывала ей именно о семье Хэ.

Хотя род Хэ не был столь древним, как их род Хуа, в пору своего расцвета он даже оказался помогущественнее. Можно сказать, по праву носил звание «первого клана во всей столице».

Но когда Хэ сделали неверную ставку, поддержав проигравшего принца, никого из мужчин их рода не пощадили. Женщин спасли благодаря тому, что все чиновники императорского двора – и гражданские, и военные – встали на их защиту. Даже в лучшие свои времена этот род редко позволял себе бесчестные поступки и за многие свои дела снискал любовь народа.

Однако женщины рода Хэ не смогли удержать своих позиций. Мужчины-то у них были способными, но вот жен они выбрали весьма недальновидных. Те были и слабы, и жадностью не обделены. Сначала они подумали было закрепиться, выдавая девушек замуж, но при каждой попытке чужаков притеснить их тут же отступали. А позже даже их собственные замужние дочери возвращались в родной дом, чтобы урвать оттуда кусок да задобрить этим своих свекровей.

Когда госпожа Чжу была еще молодой, мать твердила ей лишь об одном: «Не бери пример с семьи Хэ». Она всегда помнила об этом. Но когда все последствия опалы семьи Хуа легли на плечи ее дочери, она тут же забыла обо всем на свете.

Хуа Чжи обняла плачущую женщину:

– Матушка, ради Болиня я тем более не могу отступить.

Госпожа Чжу развела руки, обняла дочь в ответ и разрыдалась так горько и безутешно, как никогда прежде. Никогда еще она столь сильно не ненавидела собственную беспомощность.

Хуа Чжи же улыбнулась. Эта женщина хоть и была слаба характером, но в ее сердце сначала шел муж, потом – сын и только затем – она сама, ее дочь. Но они трое как раз и составляли весь ее мир.

Немного погодя Хуа Чжи взглянула на Линь Шуан. Та присела в поклоне и почти насильно, но в то же время с нежностью облокотила госпожу на себя.

– Я отведу ее переодеться.

– Позаботься о матушке.

– Слушаюсь, старшая барышня.

Все это время молчавший Хуа Болинь выглядел таким мрачным. Он смотрел на старшую сестру, надеясь получить от нее хоть какой-то совет или указание.

– Не знаешь, что делать?

Хуа Болинь кивнул:

– Все, до чего мог додуматься, я уже сделал.

– Тогда ступай, постой возле гроба бабушки.

– Сестрица…

– Болинь, камень, который движется только тогда, когда его толкнут, далеко не укатится. А то и вовсе останется лежать на месте, потому что мимо него, возможно, никто никогда так и не пройдет.

Хуа Болинь совсем приуныл. Он ничегошеньки не умел.

– В этом деле самый опытный человек – не я, а управляющий Сюй. – Хуа Чжи все же было жаль брата, она не могла смотреть на его растерянный вид и потому подсказала ему верное направление.

Хуа Болинь резко вскинул голову и увидел в глазах сестры усталость, которую та не успела скрыть. Он только сейчас вспомнил, что его сестрица только что вернулась из далеких северных земель, что раскинулись за тысячи ли отсюда, и даже не успела как следует отдохнуть.

– Ступай. Если столкнешься с какими-то трудностями – задействуй свою голову.

Хуа Болинь прикусил кончик языка, заглушая болью пощипывания в носу, ответил согласием и направился к двери. Переступив порог, он обернулся:

– Сестрица, а остальные придут проститься с бабушкой?

Хуа Чжи ответила ему спокойно и решительно:

– Придут.

По крайней мере, семья Чжу обязательно пришлет своих людей.

Хуа Болинь, словно успокоившись, широким шагом вышел наружу.

Хуа Чжи подошла к кровати и выдвинула ящик. Внутри аккуратными стопками лежали две пачки писем.

Те, что она привезла с севера. Кроме одного письма, которое она отдала бабушке, все остальные девушка оставила себе. Во время траура не нужно устраивать ничего радостного, что могло бы разогнать скорбь.

Род Хуа сейчас жил в усадьбе, состоящей из четырех дворов, расположенных один за другим, и сада. Каждый из них был окружен небольшими внутренними двориками – так называемый большой дом в уединенной обстановке, и только.

Хуа Чжи, укутанная в белую меховую накидку, шла по крытой галерее в сторону покоев бабушки. Слуги при виде ее почтительно кланялись, выказывая еще большее уважение, нежели прежде.

Остановившись у входа, она смотрела, как старшие родственницы из боковых ветвей семьи, стоя у кровати, горько рыдали, размазывая слезы. Было видно, что их горе было ненаигранным. Десятилетия отношений между ними как невестками – за те годы случались и ссоры, и раздоры, но они знали друг друга довольно долго, вместе делили и радость, и горе.

– Чжи-эр вернулась.

Хуа Чжи по всем правилам отвесила собравшейся троице земной поклон. Те поспешили подойти и поднять ее.

Третья тетушка погладила ее тоненькую ручку, и глаза ее вновь покраснели.

– Похудела. Как похудела-то.

Невестки из боковых ветвей, стоя на коленях внутри и снаружи комнаты, с надеждой смотрели на нее. Но Хуа Чжи не стала ничего говорить лишнего и обратилась к четвертой тетушке:

– Как проходит подготовка?

– Только что послали человека все разузнать. Траурный зал будет полностью готов не раньше