Лелея Хуа Чжи. Том 1 - Кун Лю
В это время Хуа Чжи уже вышла им навстречу вместе со своим младшим братом. Они переступили порог и опустились на колени с поклоном.
Где уж там почтенной госпоже было помнить в этот момент о какой-то Хуа Цзинь! Быстро шагнув вперед, она одной рукой подняла одного, другой – другого и принялась причитать, называя их своими сокровищами. В речах ее отчетливо слышалась душевная боль.
Хуа Чжи позволила бабушке подержать себя. Так они немного побеседовали, после чего девушка поприветствовала Чжу Хаодуна:
– Второй дядюшка.
– Не надо этих церемоний.
Всего несколько месяцев прошло, а брат с сестрой изменились так, что он поначалу и не узнал. Болинь из озорного мальчишки превратился в степенного юношу, однако перемены в Чжи-эр поразили мужчину куда больше.
В его воспоминаниях она была тихой девушкой, которая никогда не говорила ничего лишнего, а ее поведение и манеры могли служить эталоном для остальных благородных девиц. Нынешняя же Чжи-эр тоже держалась с достоинством, но тем не менее он не мог не заметить эти изменения: в ее глазах появились решительность и непреклонная воля, которых раньше в ней никогда не было.
Или, возможно, они все просто прежде не разглядели в ней эти качества.
Брат с сестрой, поддерживая почтенную госпожу, проводили ее в траурный зал, где та воскурила благовония. Младшие члены семьи Хуа, выстроившись в ряд, опустились на колени в знак благодарности. Заметив за занавеской чьи-то тени, Чжу Хаодун решил приглядеться внимательнее.
Почтенная госпожа, прижимая к глазам платок, искренне лила слезы некоторое время, после чего брат с сестрой проводили ее в соседний зал для отдыха, где ее уже ожидала госпожа Чжу.
Увидев мать, госпожа Чжу, словно ласточка-птенчик, вернувшаяся к себе в лес, разрыдалась с пущей силой, и от ее плача все внутри разрывалось на куски.
Хуа Чжи, присев в поклоне, произнесла:
– Бабушка Чжу и второй дядюшка, пожалуйста, оставайтесь здесь и отдыхайте. Мы с Болинем должны вернуться в траурный зал, потому не сможем и дальше быть с вами.
– Не беспокойся о нас, ступай скорее, занимайся своими делами.
Почтенная госпожа не стала предлагать помощь своих людей. С самого прихода она все наблюдала и заметила, что в доме Хуа все оказалось организовано безупречно: ни малейшего хаоса не возникло, и ни в чьей посторонней помощи они не нуждались.
– Ну будет, хватит плакать. – Почтенная госпожа Чжу знаком велела сыну прикрыть дверь, приобняла дочку, усаживая ее, и тихо спросила: – Расскажи-ка мне в подробностях, что тут за эти два дня произошло. Кто сейчас в доме всем заправляет?
– Чжи-эр. Свекровь дом на нее оставила.
Всхлипывая, госпожа Чжу пересказала события двух последних дней, особо заострив внимание на истории с Хуа Цзинь.
Почтенная госпожа Чжу в гневе так хлопнула по столу, что тот весь затрясся.
– Тварь, настоящая тварь! И когда же это Ваньнян к ней плохо относилась? Берегла ведь ее словно зеницу ока! И вот чем она матери отплатила? Неудивительно, что Чжи-эр не пустила ее на порог. Поделом ей! Ся-эр, я тебе говорю, не смей перед Чжи-эр за нее заступаться, это только поставит твою дочь в затруднительное положение. Если у нее не хватит твердости духа, как она потом будет домом управлять? Как заставит всех подчиняться своей воле?
Чжу Сюся вспомнила, как вела себя раньше, и, устыдившись, опустила голову.
Почтенная госпожа Чжу с одного взгляда поняла, в чем дело. Рассердилась она на ее бесхарактерность, но по-настоящему сказать что-то резкое язык у матери не поворачивался. Постучав дочери по лбу, она спросила:
– Разве я не наказывала тебе не вмешиваться в дела Чжи-эр? Что бы она ни сказала, так и делай. Мои слова что же, мимо твоих ушей словно ветер пронеслись?
У госпожи Чжу снова хлынули слезы.
– Но ведь это же ее тетушка по отцу! Если она пойдет и станет про Чжи-эр дурные слухи распускать – кто же ей не поверит? Не подпортит ли это доброе имя моей доченьки?
Почтенная госпожа на мгновение даже не нашлась что и ответить. Дочь рассуждала вполне здраво.
Чжу Хаодун, который все это время молча слушал, не вмешиваясь, вдруг спросил:
– А сама Чжи-эр что об этом думает?
– Чжи-эр сказала… – Чжу Сюся снова опустила голову, и голос ее стал тише. – Чжи-эр сказала, что не должно ей отступать. Сказала, нельзя, чтобы семья Хуа повторила судьбу рода Хэ.
Чжу Хаодун про себя подивился: эта обычно ничем не примечательная девушка на самом деле видела все куда яснее остальных. Мужчина про себя вздохнул, осознав, что он ее недооценил.
– Если бы она отступила, кто знает, может, семья Хуа со временем и вовсе сменила фамилию на Сун, вслед за Хуа Цзинь.
– Но ведь семье Хуа теперь почти нечего и делить-то…
Почтенная госпожа Чжу, обессилев, вздохнула: то, что дочь у нее выросла такой, была целиком ее, как матери, вина. Это она не сумела ее воспитать как следует.
Чжу Хаодун принялся объяснять младшей сестре:
– Уже одного имени семьи Хуа достаточно, чтобы многие захотели налететь на вас стаями, словно утки[249]. Ты даже представить себе не можешь, какую огромную сеть связей благодаря своему влиянию создала семья Хуа за сотню с лишним лет. То, что сейчас к вам никто не приходит, не подтверждает обвинения, выдвинутые против почтенного господина Хуа в создании фракции и заговоре.
Чжу Сюся все равно не понимала:
– Но ведь ни одна из жен других чиновников не пришла нам помочь…
Мудрый человек, прежде чем помогать другим, сначала убедится, что самого себя уберег. Чжу Хаодун покачал головой, решив больше не вдаваться в сложные отношения между людьми, но про себя отметил, что надо будет, когда все это закончится, непременно поговорить с Чжи-эр. У семьи Хуа ведь не только старые друзья имелись, но и немало политических противников они приобрели. К тому же почтенный господин Хуа всегда ценил таланты, многие ученые мужи были ему обязаны, но