Лелея Хуа Чжи. Том 1 - Кун Лю

– Слушайся Чжи-эр, знает, что к чему. Даже ради тебя, ради Болиня она себе не позволит потерпеть поражение, поняла?

Чжу Сюся поспешно закивала:

– Я запомнила.

Почтенную госпожу Чжу больше волновала реакция остальных членов семьи Хуа.

– А твои золовки – они как, не против, что Чжи-эр всем заправляет?

– Насчет двух других не могу сказать точно, но четвертая невестка, по-моему, совсем не против. У них с Чжи-эр всегда были хорошие отношения. И последние два дня все распоряжения отдавала Чжи-эр, а четвертая невестка ее во всем слушалась.

Хоть одна помощница у нее есть. Почтенная госпожа вздохнула с облегчением за свою внучку.

– В дела семьи Хуа мне лучше не вмешиваться, чтобы люди почем зря не судачили. Глядя на Чжи-эр, я все поняла: характер у нее волевой, она у вас способная, она справится и лишний раз помощи просить не станет. Ты за ней присматривай. Если у нее трудности возникнут, пошли Линь Шуан ко мне. Обязательно постараюсь помочь, чем только смогу.

Именно она поможет, а не род Чжу. Почтенная госпожа тоже оставила себе пространство для маневра. Чжу Сюся этого не уловила, но Чжу Хаодун понял все сразу. Взглянув на младшую сестру, которая с доверчивым видом прижималась к матери и все капризничала, он невольно отвернулся.

Глядя на свою дочь, почтенная госпожа погладила ту по голове и с горечью подумала про себя, что она прежде всего хозяйка рода Чжу и лишь потом – мать Сюся.

Хуа Чжи велела слугам приготовить несколько грелок, сказала Болиню позаботиться о младших братьях, потом взяла несколько штук и, откинув полог, вошла внутрь.

– Сестрица! – находившиеся внутри девушки, увидев ее, поспешно встали.

– Сидите. – Сунув каждой по грелке, Хуа Чжи села на свободную циновку рядом и подложила углей в жаровню. – Когда не идет служба, вы отдыхайте, а то так долго стоять на коленях просто-напросто не выдержите. Не наживите из-за этого себе проблем со здоровьем в будущем.

Те подчинились. Обычно они редко общались со старшей сестрой и даже в глубине души всегда с некоторым презрением на нее поглядывали. Сейчас, находясь с ней недалеко друг от друга, они не понимали, как могли с ней сблизиться.

Тепло от грелок постепенно разлилось по телу, и когда и оно отогрелось, то, казалось, жаром обдало и саму душу. Хуа Синь посмотрела на сидящую напротив Хуа Чжи и вдруг почувствовала себя гораздо спокойнее.

Хорошо, что в семье Хуа есть такая старшая сестрица, которая может взять на себя ответственность. По крайней мере, мы знаем, что нам и как делать. Хуа Чжи не важничает и не пытается перед нами самоутвердиться. Можно даже сказать, что она на самом деле всеми силами защищает нас.

«Не знаю, как другие, а я впредь буду уважать старшую сестрицу», – решила для себя Хуа Синь.

Хуа Жун, сводная по отцу сестра Хуа Чжи, считая, что была в куда более близких отношениях с ней, нежели с Хуа Синь и Хуа Лин, пододвинулась к сестре и тихонько спросила:

– Сестрица, мы все время должны здесь находиться?

Хуа Чжи посмотрела на нее:

– А ты не хочешь?

– Нет. – Хуа Жун подняла на нее глаза и снова опустила. – А если придут гости-мужчины…

– В траурном зале нет разделения на мужчин и женщин. Вы должны помнить только одно: вы все – внучки своей бабушки. Кто бы ни пришел, мужчина или женщина, нам не должно быть до этого дела. Долг всех нас – достойно исполнять свои обязанности, будучи почтительными детьми и внуками.

– …Хорошо, – раздосадовалась Хуа Жун. Она подошла поближе, надеясь заслужить особое расположение старшей сестры, а не стать той, которую еще и отчитывают при всех, как в поговорке «Выступающее стропило загнивает первым».

– Следующие несколько дней легкими не будут. Я не смогу постоянно находиться здесь, в траурном зале. Вы должны помогать друг другу и грамотно рассчитывать собственные силы.

– Слушаемся, сестрица.

Хуа Чжи не думала, что этими несколькими фразами можно было завоевать их расположение. Сейчас ей требовалось лишь одно: чтобы они эти несколько дней вели себя прилично. Услышав снаружи шум, она приподняла полог и выглянула. Разглядев прибывших, девушка поспешно вышла им навстречу.

Хуа Сянь, поддерживаемая старшим сыном, громко рыдала. Вид у нее был изможденный. Несведущий человек мог бы решить, что это она и являлась законной старшей дочерью семьи Хуа.

Хуа Чжи еще издали опустилась на колени в поклоне, и в этот миг на душе у нее полегчало.

Почтенная госпожа была милосердна: хотя она всегда больше всех любила старшую дочь, но и к детям наложниц относилась весьма неплохо, никого не обижала. Давала им все необходимое, приглашала учителей, чтобы те учились тому, что им нравилось. К приданому перед замужеством щедро вещей разных добавляла, таким образом исполняя свой долг законной жены.

Хорошо, что эта тетушка не свернула на кривую дорожку и помнила о сделанном ей добре.

У Хуа Сянь не было много детей – только один сын, Ян Суйань. Ему было всего четырнадцать, но он уже много чего понимал и примечал. Вслед за матерью он опустился на колени и с почтением, трижды коснувшись лбом земли, воскурил благовония.

Когда Хуа Сянь немного выплакалась, Хуа Чжи подошла и прошептала:

– Тетушка, берегите себя. Почтенная госпожа будет рада, узнав, что вы пришли.

Хуа Сянь подняла голову, сквозь слезы глядя на старшую племянницу, и сердце ее захлестнула волна горечи. Родной дом и так уже рухнул, а тут еще и почтенная госпожа покинула этот мир… Что же теперь станет со всей огромной семьей Хуа!

Она ненавидела бессердечность семьи мужа. Когда они могли поживиться, то и дело торопили ее съездить проведать родной дом. А как только семья Хуа впала в немилость, тут же заперли ее у себя в поместье. На этот раз даже разводом пригрозили, чтобы она к родственникам только не ездила. Но это же был ее родной дом! Пусть даже семья Хуа лишилась своего богатства и почета, она все равно оставалась местом, где Хуа Сянь родилась и выросла. И сейчас, когда умерла главная супруга ее отца, как она могла не приехать проводить в последний путь?

При этой мысли слезы у Хуа Сянь полились с еще пущей силой. Тепло и холод людских отношений.