Лелея Хуа Чжи. Том 1 - Кун Лю

Хуа Чжи знаком подозвала нянечку Су:

– Проводите госпожу в комнату почтенной госпожи-наложницы.

– Слушаюсь.

Хуа Чжи посмотрела на Ян Суйаня, не зная, каковы были его планы, и спросила:

– Братец, а ты…

– Я пришел, чтобы почтить память бабушки.

Хуа Чжи на мгновение призадумалась, затем знаком велела ему следовать за собой и отвела в безлюдную галерею:

– Семья Ян не хотела отпускать тетушку?

Ян Суйань не знал, как обстояли сейчас дела в семье Хуа, и неудобно было вот прямо отвечать старшей сестре на сей вопрос, поэтому он уклончиво сказал:

– Матушка должна была приехать.

Что тут могла не понять Хуа Чжи? Опустив голову, она усмехнулась и мысленно поставила жирный прочерк рядом с именем семьи Ян.

– Суйань, ты пока подожди, и увидишь, кто окажется быстрее – твоя семья Ян или моя семья Хуа. К тому времени, даже если твой отец и пожелает прийти отвесить земной поклон могиле моей бабушки, на родовое кладбище семьи Хуа ему будет не попасть.

Ян Суйань устыдился и не стал оправдывать отца. Все было и так очевидно, спорить оказалось бесполезно. Будучи зятем семьи Хуа, он должен был приехать, как только вчера получил известие о смерти почтенной госпожи. Но он не только сам не приехал, но и жену запер дома, не пуская к родным. Если бы он, Суйань, не воспользовался отсутствием отца и не вывел мать из поместья силой, она бы и сейчас сидела взаперти, носа не казала бы.

Раньше, когда его дедушка Хуа был при дворе, разве отец вот так относился к матери? До чего же расчетливый человек! Сейчас даже ему, сыну его, стало стыдно.

– Суйань, я все запомнила.

Ян Суйань поднял глаза на старшую сестру.

Хуа Чжи смотрела на траурный зал, слушая доносящееся оттуда чтение сутр, и не стала ничего больше объяснять.

– Ступай к Болиню.

Ян Суйань, отойдя уже далеко, снова оглянулся и увидел, что старшая сестра уже повернулась к нему спиной. Он, конечно, понял, что означали ее слова. Но мог только сделать вид, что смысл ее речей не уловил. Так или иначе, семья Ян – это его родной дом. Другие могли его род презирать и унижать, но только не он сам.

Хуа Чжи, переварив все эмоции, вернулась в траурный зал. С самого утра, кроме второй тетушки, приехавшей на похороны, с соболезнованиями пришла лишь семья Чжу. Сердце у Хуа Чжи рухнуло вниз, но на лице ее ничего из ее переживаний не отразилось. Закрыв глаза, она под звуки чтения сутр и удары в деревянных рыб продолжила читать «Мантру перерождения»[250].

Внезапно раздался голос, объявляющий гостей:

– Господин Лу прибыл с соболезнованиями!

Хуа Чжи резко открыла глаза и посмотрела на молодого господина, входящего в главные врата. Черный плащ делал его еще более высоким и статным. Строгое выражение лица добавляло даже шраму на его щеке каплю суровой решимости.

Он взял благовония и поклонился трижды. Хуа Чжи вместе с братьями и сестрами ответили на его поклон.

Сдерживая порыв броситься вперед и помочь им подняться, Гу Яньси низким голосом произнес:

– Прошу вас встать.

Все поднялись. Хуа Чжи, обращаясь к Гу Яньси, снова сделала поклон, сложив руки:

– Благодарю вас, господин Лу.

Благодарю, что скрыли правду и что доставили меня домой столь быстро. Спасибо, что, пока меня не было, прислали людей присматривать за семьей Хуа. Еще раз спасибо вам.

Гу Яньси кивнул, принимая ее благодарность:

– Примите мои соболезнования.

– Благодарю.

Они обменялись взглядами. Гу Яньси развернулся и ушел. Появился так же быстро, как и исчез.

Он был родственником императора, наследником, приемным сыном, которого сам император растил с раннего детства. Но лицо свое он лично изуродовал.

У него официальных титулов было настолько много, что иногда он и сам забывал, кем же являлся на самом деле. Однако его истинное лицо всегда оставалось в тени. Тех, кто его хорошо знал, можно было пересчитать по пальцам. Родного отца он видел редко. Близкий человек был только один – единокровная сестра, потерявшая память. В его руках была огромная власть, но, чтобы приехать сюда, ему все равно нужно было явиться во дворец и дать императору, своему дяде, более-менее правдоподобное объяснение для своего визита в поместье Хуа.

В его руках была огромная власть, но на самом деле у него не было ничего.

А теперь все стало иначе.

В полдень пришел Чэнь Даи с супругой.

Будучи учеником почтенного господина Хуа, Чэнь Даи, едва прибыв, совершил поклон по всем правилам – три коленопреклонения и девять челобитий, преисполненных искренности. Когда же Хуа Чжи и остальные собрались ответить на его поклон, он уклонился, не приняв этого.

– Я должен был приехать раньше, но сегодня состоялось большое собрание при дворе. Хотя у меня нет права там присутствовать, мне все равно строго-настрого запретили покидать управу, – с полным сожаления выражением лица произнес Чэнь Даи и рукой подозвал жену подойти ближе. – Сейчас я не могу взять отгул на какое-то время. Если попрошу отпустить сейчас, потом будет сложно получить дополнительные выходные еще. Пожалуй, лучше подожду до дня похорон и тогда вновь приду к вам. А пока пусть моя жена поможет со всем здесь. Я же буду приезжать после работы в управе.

Хуа Чжи не стала отказываться. У нее не было на это права.

Супругу Чэнь Даи звали госпожа Лю. Фамилия у нее была хорошая, но сама она была отнюдь не мягка по натуре своей, во всем соблюдала порядок. Благодаря ей и госпоже У, которая тоже везде помогала, Хуа Чжи полностью освободилась от множества мелких хлопот.

Вскоре после ухода Чэнь Даи приехал Му Цин, тоже с женой и детьми.

Хуа Чжи со всей серьезностью ответила на его приветствие.

Му Цин достал холщовый сверток:

– Некоторые не смогли приехать лично и попросили меня передать подношения на похороны. Старшая барышня, я знаю, у вас характер такой, что всю эту мирскую пыль и суету вы просто не примечаете. Но на этой земле все сущее не делится лишь на черное и белое. Эту истину я познал лишь спустя много лет, потому не хочу, чтобы вы постигали ее, обжигаясь на собственных ошибках.

Хуа Чжи недолго помолчала, а затем, склонившись в поклоне, ответила согласием.

Каждый лучше всех знает свои собственные возможности и слабости. Она хорошо понимала себя: насколько была упряма, а