Лелея Хуа Чжи. Том 1 - Кун Лю

Вот же, размечтались!

Хуа Чжи холодно усмехнулась про себя. Она лучше разорвет эту репутацию в клочья, чем позволит кому-то использовать ее в личных интересах!

В этом мире нет непобедимых. Даже принцы к числу таковых не относятся. Смысл пословицы «Враг моего врага – мой друг» она усвоила еще в прошлой жизни.

– Ты особенно не волнуйся. Пока еще, наверное, они на такое не решатся. Как бы то ни было, подождут, пока стихнет интерес к семье Хуа, тогда и начнут действовать. Чжи-эр, я знаю, что ты уже набросала собственный план. Ты хорошенько продумай, что и как делать. Если понадобится помощь рода Чжу – ты только скажи мне.

– Хорошо. Я запомню ваши слова.

После того как семья Чжу столь большим составом с шумом прибыла, другие родственники и старые друзья семьи Хуа тоже начали понемногу как-то себя проявлять.

Однако в основном все присылали к ним в дом управляющих делами. Семья У, на которую так надеялась четвертая невестка, тоже прислала человека – им оказался второй сын, не пользующийся особым уважением в семье и не сделавший выдающейся чиновничьей карьеры.

Увидев, как побледнела сестра, старший брат из рода У вздохнул:

– Отец вполне может пойти выше при дворе, сейчас для него самый ответственный момент. Дома никто не смеет действовать опрометчиво. Дело не в том, что отец с матерью тебя не жалеют, Хайтан. Не вини их. Если отец действительно сможет подняться, в будущем он сумеет помогать тебе и твоим детям куда больше. Даже если ты захочешь вернуться с детьми в родной дом жить, это будет вполне осуществимо.

– Я не вернусь.

– Сестренка…

– Я не вернусь. – Госпожа У подняла голову, глаза ее покраснели, но слез не было. – Сейчас вы можете из-за того, что отец вот-вот получит повышение, отгородиться от семьи Хуа, а потом сумеете по разным причинам взять и просто бросить меня. Я уже стала женой мужчины из рода Хуа. Все ваши опасения я и так прекрасно понимаю. Но ты, братец, тоже должен войти в мое положение. – Голос госпожи У сделался хриплым. – Говоря начистоту, род У ради собственного богатства и будущего отказался от меня, своей дочери. Смогли отказаться в первый раз, сумеют и во второй. Я бы пренебрегла наставлениями матери, если бы до сих пор надеялась, что родной дом действительно примет меня обратно.

– Сестра, ты надумываешь лишнего, все не столь серьезно.

– Так это или нет, мы с тобой оба про себя все равно все понимаем. Братец, возвращайся домой.

– Сестра…

– В любом случае ты ведь изначально все равно не собирался оставаться здесь и помогать мне, не так ли?

Лицо старшего брата У пошло белыми и красными пятнами: он и устыдился, и почувствовал себя немного виноватым. Третья сестра высказала все, как было у нее на душе, но она ведь не ошиблась: иначе бы сегодня приехал не он.

– Возвращайся. Передай матери, я тоже желаю родному дому благополучия. В будущем… лучше нам не общаться. В семье Хуа меня не оставят без еды и одежды, как-нибудь да проживу.

Старший брат У в итоге больше ничего не сказал, просто пожелал беречь себя и удалился. Он был просто передающим слова между сторонами и не мог принимать никаких решений. Но, глядя на сестру, которую с детства так любил и которая сейчас оказалась в таком положении, как же он мог не ощутить боль на сердце?

Только вот… когда в дело вмешиваются личные интересы, все тут же меняется.

Госпожа У, закрыв лицо руками, плакала навзрыд, не в силах сдержать подступившие слезы. Она все понимала, все осознавала, но кто же сейчас позаботился бы о ее печали?

Неподалеку стояла Хуа Чжи, с бесстрастным видом наблюдая за этой сценой. Когда семья У долго никак не связывалась с ними, она уже тогда начала кое о чем догадываться. Те, кто по-настоящему жалел своих дочерей, как бабушка по материнской линии, пришли бы еще тогда, на рассвете, не стали бы ждать до сегодняшнего момента.

Что тут сказать. На этих похоронах она в полной мере увидела, каков этот мир на самом деле. Вот они – тепло и холод людских отношений.

Похоже, все решили, что семья Хуа просто окончательно развалится.

– Барышня, прибыл человек из семьи Сун.

Хуа Чжи развернулась, и ушла и, только отойдя подальше, спросила:

– Кто именно приехал?

Баося, скрежеща зубами, ответила:

– Приехал только старший молодой господин.

Хуа Чжи на мгновение остановилась, а затем продолжила свой путь к траурному залу.

* * *

Старшего сына Хуа Цзинь звали Сун Чэнхао, ему было восемнадцать. При виде всех он расплывался в улыбке, был необычайно красноречив и некогда очень нравился почтенной госпоже Хуа. Но Хуа Чжи всегда обходила его стороной: этот человек обладал редкостной бессердечной натурой – его улыбка никогда не касалась глаз.

Сейчас Сун Чэнхао, воскурив благовония и совершив земные поклоны, захотел с кем-нибудь поговорить. Но, окинув взглядом присутствующих, увидел лишь неискушенных детей, и на его лице проступило пренебрежение: «Семье Хуа действительно пришел конец».

– Кто сейчас главный в доме?

Из-за истории с Хуа Цзинь в семье Хуа его никто не жаловал, но не обращать внимания на человека не позволяли правила собственного же дома. Хуа Болинь уже набрался сил ответить, как из-за пределов траурного зала донесся голос старшей сестры:

– Я.

Сун Чэнхао обернулся и посмотрел на нее, нахмурившись:

– Старшая двоюродная сестра?

Хуа Чжи подошла ближе.

– Если мой двоюродный брат хочет оплакать смерть бабушки, я сейчас же велю принести траурную одежду.

– Не стоит.

Но, сказав это, Сун Чэнхао сам почувствовал, что отказался слишком поспешно. Прикрыв рот рукой, он прокашлялся и пояснил:

– Двоюродная сестра, ты, наверное, не знаешь, у меня уже несколько дней простуда. Если бы не слег с болезнью, не стал бы тянуть с приездом до сих пор. Я, конечно, хотел бы постоять на страже подле гроба бабушки, но боюсь, как бы это не доставило хлопот семье Хуа.

Какая хорошая причина, как вовремя пришлась болезнь! Хуа Чжи, пройдя мимо него, опустилась на колени на циновку, порвала ритуальные деньги и по одной бумажке стала класть в таз.

– Тогда прошу двоюродного брата