Лелея Хуа Чжи. Том 1 - Кун Лю

– Разве может какая-то личная дружба сравниться с вашим величеством? Разве вдовствующая императрица не дождалась, пока вы покараете мужчин семьи Хуа, чтобы защитить женщин их рода? И разве наследник не съездил на похороны почтенной госпожи только сейчас, когда вам стало известно, что он в долгу перед почтенным господином Хуа? Видно, что и вдовствующая императрица, и наследник ставят вас на первое место. Выше вас никого для них нет.

Император, польщенный этими речами, расплылся в улыбке, слегка погрозил Лай Фу пальцем и сказал:

– Какие же блага тебе посулил Яньси, что ты так за него заступаешься?

– Ваш старый слуга ни в чем таком не повинен. Учитывая нрав наследника, то, что сегодня он не разобрался со мной за неподобающее услужение, уже является проявлением снисходительности с его стороны.

Император громко рассмеялся: очевидно, он остался этим очень и очень доволен. В конце концов, это был племянник, который вырос у него на глазах, и, по правде говоря, его чувства к этому молодому господину были ничуть не слабее, чем к собственным сыновьям.

Лай Фу тайком перевел дух: в такой морозный день спина у него так взмокла.

– Сколько уже Хуа Ичжэн находится в северных землях?

Лай Фу быстро прикинул в уме:

– Почти четыре месяца.

Император, заложив руки за спину, прошелся взад-вперед:

– Пошли кого-нибудь, кто умеет рот на замке держать, на заставу Иньшань, посмотри, как там ведут себя люди семьи Хуа.

Лай Фу, склонившись в поклоне, ответил согласием, а затем украдкой поднял взгляд на фигуру императора, уже не такую прямую, как прежде. Губы его дернулись, но он так и не решился напомнить правителю, что сосланы туда были не только члены семьи Хуа. По сравнению с ними, учеными мужами, куда опаснее были те военные чиновники.

Но он не посмел и заикнуться об этом. В последнее время его величество становился все более вспыльчивым и непредсказуемым, в этом месяце умерло уже семь людей из дворцовой прислуги, ему не хотелось становиться восьмым.

Император внезапно хлопнул в ладоши, поднялся и зашагал к выходу:

– Я тоже давно не обедал с матушкой-императрицей. Нельзя позволять этому парнишке одному завоевывать ее расположение.

В дворце Фушоу[258] императрицы-матери Гу Яньси поприветствовал ее величество, назвав бабушкой.

Вдовствующая императрица рукой подозвала его, приглашая сесть поближе:

– Слышала, дядя-император отчитал тебя за то, что ты ездил в дом Хуа выразить соболезнования.

– Не думал, что эта весть дойдет и до вас. Не волнуйтесь, все не столь серьезно. Обычно я с семьей Хуа не общаюсь, но так как в этот раз столь внезапно поехал к ним выразить свои соболезнования, то дядюшка заинтересовался этим и задал несколько вопросов, но не более.

– Мне тоже интересно. Расскажи и мне, своей бабушке, тоже.

Гу Яньси опустил взгляд:

– Если расскажу, вы опять расстроитесь.

– Ничего страшного, одной печалью больше, одной меньше.

Недолго помолчав, Гу Яньси сказал:

– Когда я сбежал из дворца его высочества, то был весь в крови. Кто меня ни встречал – все сторонились. Если бы почтенный господин Хуа Ичжэн не проезжал как раз мимо, не посадил меня в свою повозку, не отвез в лекарскую лавку, то кто знает, встретились бы мы с вами ныне или нет.

Гу Яньси говорил спокойно, а вдовствующая императрица себе уже чуть ноготь не отломала. В тот год именно в доме лекаря император и нашел израненного Яньси!

– Поэтому я и не хотел вам рассказывать. Стоит вам узнать, как тут же вспомните дела минувших дней и опять расстроитесь! Это все случилось так давно. Не стоит по-прежнему хранить те события в сердце.

Вдовствующая императрица с жалостью похлопала его по руке, а ее нежность к нему стала лишь еще сильнее.

Гу Яньси опустил взгляд. Во всей этой истории, от начала до конца, не было никакого Хуа Ичжэна. В тот год он сам как мог уходил от преследователей и добрался до дома лекаря.

Но только если приплести сюда Хуа Ичжэна, дядюшка-император не станет глубоко копать. Те прогнившие дела прошлого, связанные с Чу Нянем, никто не желал ворошить: от этого только становилось противно и себе, и другим.

Он полагался и на доверие к нему со стороны дядюшки. Он обладал полномочиями надзирать за сотнями чиновников, но за ним самим никто не доглядывал. Поэтому он и осмелился, не получив императорский указ, отправиться с Хуа Чжи на заставу Иньшань. Поэтому он и осмелился, скрыв свои имя и фамилию, пойти в дом Хуа учителем боевых искусств.

И по этой же причине принцы хотя и опасались его, но и пальцем тронуть не смели.

– Твой отец…

– Бабушка, – Гу Яньси поднял голову, – не будем о нем.

– Хорошо, хорошо. Не будем, не будем сейчас о нем.

Из всех внуков и правнуков вдовствующая императрица больше всех любила этого ребенка с горькой судьбой. Ей было жаль видеть его находящимся хоть в малейшем затруднении. А потому, поняв его нежелание вести такой разговор, она тут же сменила тему:

– Бабушка присмотрела для тебя несколько девушек из хороших домов. И характер у них хороший, не вздорный, и семьи у них не из тех знатных и могущественных родов; тебе не придется беспокоиться о том, что… – Вдовствующая императрица похлопала его по руке. – Нельзя тебе все одному болтаться. Жалко мне тебя. И твой дядюшка-император уже несколько раз об этом разговор заводил. Яньси, ты уж не вини его за некоторые вещи. Его величеству на этом месте нелегко приходится. Но как бы там ни было, он тоже желает тебе жить спокойно, мирно и обзавестись семьей.

– Я никогда не винил дядюшку-императора. Как можно-то? – Выражение лица Гу Яньси было необычайно кротким, совсем не похожим на привычную его отстраненность. – Даже принцы, мои братья, вряд ли удостоились большего внимания, чем я: я-то у дядюшки во дворце ночевал, а они – нет.

Вдовствующая императрица тоже улыбнулась:

– И то верно. Все это ты должен хорошенько помнить. Будешь хранить эти воспоминания, и о некоторых вещах можно будет не беспокоиться. Так ведь?

– Да. Можете не волноваться, у меня никакие такие мысли не появятся. То, из-за чего они готовы друг другу головы поотрывать, мне не нужно. Я и не думаю за это бороться. Даже если в один прекрасный день они захотят забрать у меня мою власть, я с радостью самолично обеими руками вручу им ее. Бабушка, можете быть спокойны, я не стану лезть во все