Восхождение Морна. Том 13 - Сергей Леонидович Орлов
Дверца хлопнула, кучер взмахнул кнутом и экипаж тут же сорвался с места, тяжело загребая колесами жидкую грязь и обдав нас серыми брызгами.
Стражники сработали по уставу конвоирования опасных объектов. Два арбалетчика с заряженными самострелами сразу ушли вперед, еще трое перекрыли фланги, а последний пристроился в тылу. Зажав нас с Себастьяном в центр этого прямоугольника, конвой двинулся следом за каретой. Десятник Гуляев держался справа от меня, на полшага позади, и не снимал ладони с эфеса меча. По левую руку шёл арбалетчик, который непрерывно косился на кота и нервно подёргивал пальцем возле спускового крючка.
Дождь между тем лупил без перерыва. За пару минут куртка промокла насквозь, намокшая ткань резко потяжелела и стала липнуть к телу, а холодная вода затекла за воротник и начала охлаждать мышцы. Терпеть этот дискомфорт и терять боеготовность я не стал.
Сфокусировавшись на источнике в районе диафрагмы, я приоткрыл внутренний клапан и пустил огненную энергию по магическим каналам. Температура кожи и одежды резко подскочила. Влажная ткань куртки и брюк зашипела, а капли дождя начали вскипать и испаряться, не успевая проникать во внутренние слои одежды. Наружу вырвался густой столб пара, на секунду затянув меня белым облаком.
Себастьян мгновенно оценил мое действие и без раскачки запустил аналогичный процесс через свой канал. Его шерсть подсохла за долю секунды, вокруг тела сформировалась сухая тепловая подушка, а падающие капли дождя испарялись на подлете к его спине с характерным треском.
Стражники от нашей демонстрации инстинктивно качнулись в стороны, увеличивая дистанцию. Гуляев ещё сильнее сжал рукоять меча, а арбалетчики напрягли пальцы на спусках, но никто из них так и не произнес ни слова. Конвой просто ускорил шаг, увлекая нас дальше в гущу ночного Жаровска.
А город в эту ночь первого дня торгов гудел на полную катушку. Из окон и распахнутых дверей кабаков на мостовую бил яркий свет, выплёскивая на улицу пьяный ор, звон кружек и неровное пиликанье музыкальных инструментов. Возле лавок уличные скоморохи размахивали факелами, с которых в лужи со шипением сыпались искры. У привязей мокли лошади, а прямо посреди улицы купцы сцепились в бранной перепалке, выясняя, кто кому и сколько задолжал.
Завидев нашу группу, гуляющая толпа стала притихать. Пар, валящий от моей сухой одежды под проливным ливнем, привлекал слишком много внимания, да и в лицо меня в этом городе уже успели запомнить. Между людьми мгновенно прокатился шепоток. Продавцы рыбы, пьяные ремесленники и просто жители Жаровска переглядывались и тыкали пальцами в нашу сторону.
— Смотри-ка, Морна арестовали!
— Уверен? Он так уверенно идёт, будто сам их конвоирует.
Гуляев от этих шепотков хмурился все сильнее и подгонял стражу, пока мы не свернули с главной улицы в проулок за рынком.
Участок располагался именно там, вплотную примыкая к местной таможне прямо за рыбными рядами. Обычное приземистое каменное здание. Над входом висел железный фонарь с красным стеклом. В его свете мокрые плащи стражников отливали кровавым, что выглядело как элементарный дешёвый психологический трюк для давления на задержанных.
Внутри стоял тяжелый запах, характерный для любого помещения с плохой вентиляцией и высокой проходимостью. В воздухе мешались испарения от намокшей одежды, дешевых магических фонарей, ржавого металла и рыбного рассола, который тянуло с улицы из соседнего ряда.
Вдоль стены тянулась длинная деревянная лавка, сплошь покрытая вырезанными именами и ругательствами. Напротив входа стояла высокая стойка, за которой сидел немолодой лысеющий дежурный и что-то заносил в толстый журнал учета. Слева находилась тяжелая дубовая дверь с табличкой «камеры временного содержания», а справа — массивная решетка с замком, за которой уходил в темноту служебный коридор. Оттуда сквозь сквозняк отчетливо тянуло горячей едой. А если быть точнее, вареной капустой и свежим хлебом.
Гуляев подошел к стойке, тяжело оперся мокрыми рукавами о деревянную столешницу и коротко бросил дежурному:
— Доставили Артёма Морна. Задержан за осуществление экспертной Оценки без патента и нарушение городского регламента.
Дежурный медленно поднял взгляд от журнала, скользнул по мне оценивающим взором, и перед моим лицом тут же всплыла системная аналитическая плашка:
«Фома Лукич Ерёмин. Ранг: отсутствует. Возраст: 56 лет. Состояние: усталость — 71%, скука — 20%, любопытство — 9%. Скрытые данные: третий год копит на протезирование зубов и каждый раз спускает сбережения на внуков».
Фома Лукич молча кивнул десятник, отложил перо и безэмоционально заговорил:
— Господин Морн, сразу расскажу вам, как у нас тут всё устроено. Собственно, порядок у нас простой. Обычных нарушителей на время разбирательства задерживают в общей камере. Магов без дворянского статуса оформляют в рунный блок: там в полу вмонтированы блокирующие плиты, которые полностью подавляют источник, так что даже кандалы на вас надевать не придется. Лица с подтвержденным дворянским статусом и при этом не совершившие тяжкого преступления, ждут решения прямо здесь, в приемной.
Он аккуратно обмакнул перо в чернильницу, смахнул излишки о край банки и продолжил, не меняя интонации:
— Что касается процедуры. Вам нужно внести установленную сумму штрафа местному казначею. Он человек пожилой, по ночам не работает, но случай у вас особый, поэтому посыльного за ним уже отправили. Оплачиваете штраф на месте — и вас под конвоем сразу сопровождают до выезда из города. Если же вы не вносите деньги до рассвета, руководство расценивает это как официальный отказ от оплаты, и вас переводят в рунный блок до судебного слушания.
— И в какие сроки проводится слушание? — спросил я.
— Делу дает ход городской судья совместно с представителем Гильдии Оценщиков или Артефакторов — смотря кому именно вы успели перейти дорогу, — ответил Фома Лукич. — По закону процессуальный срок составляет до семи рабочих дней с момента помещения в камеру.
Семь дней. Мать вашу, целая неделя. Это вообще никак не стыковалось с моими дальнейшими планами.
— А как вы собрались забирать у меня штраф, если вы даже не знаете сумму, которую я заработал? — со сдержанной ухмылкой спросил я, подавшись вперед и вальяжно опершись локтём о засаленную стойку. — Или вы уже успели опросить свидетелей?
Дежурный даже глазом не моргнул. Он лишь неторопливо переложил перо и посмотрел на меня с ленивым превосходством госслужащего, который точно знает, что закон на его стороне.
— Ну… вы ведь человек разумный, господин Морн, — протянул Фома Лукич. — Наверняка пойдёте навстречу следствию, проявите сознательность и сами назовёте точную сумму, которую заработали. Вот от ваших слов, собственно, мы и будем