Дракон и его полупрозрачная проблема - Маргарита Дюжева
Наверное, надо бы тоже всплакнуть, пожаловаться на судьбу, но вместо этого я почувствовала облегчение и улыбнулась. Впереди меня ждала свобода и возможность быть самой собой, а не притворяться другим человеком.
— Ох, госпожа, что же теперь с вами будет? — Эмма больше не рыдала в три ручья, но время от времени промакивала платочком глаза.
— Все будет отлично, — с этими словами я улеглась на сиденье, под голову подложила маленькую зеленую подушечку, сверху натянула на себя бархатную накидку и зевнула, — ты как хочешь, а я спать. Ночка та еще выдалась.
Несостоявшийся побег, предательство подруги и бывшего жениха, решающий спор с лекарем и скоропалительные сборы — было с чего притомиться.
Я прикрыла глаза и под мерный перестук лошадиных копыт, и плавное покачивание кареты, быстро провалилась в глубокий, спокойный сон.
Спала я долго и хорошо.
Правда под конец мне приснилась прошлая жизнь: работа в МФЦ, очереди, недовольные посетители. А еще зима, слякоть, приступ ревматизма и волосы с проседью.
Я даже проснулась от испуга и, обнаружив себя в салоне кареты — молодую, крепенькую и кудрявую, облегченно улыбнулась. Приснится же…
Эмма, свернувшись калачиком, спала на соседнем сиденье. Ее хмурая складочка между бровей разгладилась, плаксиво сжатые губы расслабились. И выглядела она на редкость умиротворенной.
— Можешь же, — усмехнулась я и, хорошенько потянувшись, села.
За окошком царил отличный теплый день. Солнце стояло высоко над верхушками деревьев, легкий ветерок едва заметно играл листвой, среди цветов неспешно кружили мохнатые шмели, и было как-то по-летнему уютно и радостно.
Дорога вилась между полей и березовых рощ, потом вывернула на берег реки. Мы перебрались на другую сторону по деревянному мосту, поднялись на холм, с которого открывался прекрасный вид. Справа вдоль берега пестрела небольшая деревня. Темные крыши домов перемежались густыми садами и ухоженными огородами, а за околицей раскинулось пшеничное поле.
А слева, вдалеке виднелись усадьбы, одна из которых принадлежала нашей семье. На большом расстоянии она казалась голубой конфеткой, утопающий в зелени, но чем ближе мы подъезжали, тем очевиднее становилась, что никакая это не конфетка.
Это старый, заброшенный дом с заколоченными окнами, окруженный буреломом и зарослями малинника чуть ли не под самую крышу.
Едва дождавшись, когда карета остановится, я выскочила наружу.
В палисаднике когда-то цвели розы, но сейчас там колосилось черт знает что — метелки с меня ростом, вишневая поросль, обвитая вьюном, вездесущая крапива. Из-за дома выглядывали старые яблони и огромная ива. А под козырьком крыши выросло большое ласточкино гнездо, из которого доносился непрекращающийся свист и писк.
На удалении стояло еще несколько домов, и все они выглядели не лучше. Кроме одного, вокруг которого раскинулся ухоженный газон и над крышей вился еле заметный дымок.
Позади послышалась какая-то возня.
— Только попробуй, — сказала я, не оборачиваясь.
— Но… — просипела Эмма.
— Нет!
— Здесь…
— Цыц!
— Ужасно! — она все-таки закончила мысль.
— Еще слово и ты отправишься обратно на этой же карете
Эмма икнула, всхлипнула и зажала себе рот ладонями. В глазах страдание, мука всех угнетенных, паника и отчаяние.
А я… а мне так хорошо было, что даже стыдно.
Потому что, во-первых, воздух тут восхитительно сладкий. Во-вторых, тишина умопомрачительно густая. В-третьих, не надо притворяться тем, кем я не являюсь.
Все-таки не по себе было ходить в образе Ванессы среди тех, кто знал ее прежнюю. Постоянно казалось, что вот-вот разоблачат и тогда начнутся по-настоящему большие проблемы.
А здесь не будет никого, кроме Эммы. Она не в счет. И в конце концов я всегда смогу отправить ее в город, если начнет утомлять и задавать ненужные вопросы.
Возничий стащил чемоданы, но уезжать не торопился. Вместо этого открыл калитку, и, загребая ногами, чтобы примять траву, направился к крыльцу.
Я за ним, тоже старательно притаптывая тропинку, а следом разнесчастная Эмма, отмахиваясь то от комаров, то от паутины, которой здесь было предостаточно.
— Выкосить бы здесь, хотя бы до крыльца, — сказал возничий, почесав макушку, — только где косу взять…
С косой возникла накладка, как и с инструментами для снятия старых ставен, потому что никто из нас тут раньше не бывал и где что хранится — понятия не имел, а пробраться к хозяйственным постройкам через заросли не представлялось возможным.
— Надо к соседям за помощью обратиться, — он направился к соседнему обитаемому дому, — заодно проведаю кто там.
Он ушел, а мы с Эммой переглянулись и поднялись на крыльцо. Я выудила из кармана ключ, который мне перед отъездом отдал папенька, с трудом открыла старый, скрипучий замок и толкнула дверь.
Вытягивая шеи и поднимаясь на цыпочки, мы сначала попытались что-то рассмотреть, не переступая через порог. Потом я вспомнила, что я как-никак хозяйка всего этого богатства и шагнула в дом.
Внутри было сумрачно, прохладно и пыльно. Служанка тут же принялась чихать и шмыгать носом, а я с интересом обходила свои новые владения.
По сравнению с городским особняком семьи Райт этот дом был скромным. На первом этаже гостиная, кухня, чулан, маленький рабочий кабинет-библиотека и коморка для прислуги. На втором