Лелея Хуа Чжи. Том 1 - Кун Лю

* * *

Монахи вернулись уже после полудня, и после еще часа службы все наконец закончилось. На этот раз они съели больше блюд, чем в предыдущие дни: за весь этот период они и правда очень устали.

Проводив монахов до ворот, Хуа Чжи низко поклонилась наставнику Божэ.

Тот сложил руки в ответном поклоне, воспел имя Будды и удалился вместе с остальными.

Хуа Чжи услышала чей-то вздох. Взглянув на навес, управляющий Сюй все понял и, склонившись, доложил:

– Она ушла, старшая барышня. Я сейчас же прикажу разобрать его.

Хуа Чжи кивнула:

– Закрывайте ворота. Все устали, так что определите очередь и ступайте отдыхать. Пусть Сюй Цзе зайдет ко мне.

– Слушаюсь.

* * *

Тем временем Хуа Цзинь вернулась в дом семьи Сун. Вести еще не успели разнестись по всей округе, и почтенная госпожа Сун, заметив растерянный вид невестки, решила, что та еще не пришла в себя после смерти матери. Проявив неожиданную доброту, она не стала придираться и отпустила женщину в свои покои.

Хуа Цзинь не спросила ни о муже, ни о детях. Вернувшись в комнату, она принялась грызть ногти, продумывая, как ей выйти из такой ситуации. Ей нужно было обелить свое имя. Пока те люди не разнесли слухи по городу, она должна была заставить всех поверить, что ее просто оклеветали. Да, именно оклеветали.

В душе негодуя, Хуа Цзинь изо всех сил терла глаза, чтобы они покраснели. Настроившись на нужный лад и дождавшись, когда слезы потекут ручьями по лицу, она подозвала свою служанку. Чтобы убедить других, сначала нужно было заставить поверить в это тех, кто рядом с ней.

* * *

Врата семьи Хуа были наглухо заперты. Уставшие за эти дни, и господа, и слуги, кроме оставленных на страже людей, – все, не разбирая, какое сейчас было время суток, погрузились в глубокий сон. Весь дом Хуа накрыло куполом тишины.

Ночью Гу Яньси бесшумно проник в спальню Хуа Чжи. На маленькой кроватке сладко спала служанка, совершенно не подозревая, что кто-то в этот момент приблизился к ее госпоже.

Хуа Чжи спала беспокойно, нахмурив брови. Гу Яньси было жаль ее, но он не осмеливался прикоснуться к девушке. Никто лучше его не знал, насколько Хуа Чжи была бдительной. Даже несмотря на огромную разницу в их физической силе, стоило ему сделать хоть одно резкое движение, и она обязательно проснулась бы.

Он мог лишь сидеть на краю кровати, не смея даже смотреть на нее слишком пристально. Глядя на бледное лицо юной госпожи, он ощутил такое знакомое чувство.

Как тогда, на пути в северные земли. Как тогда, когда он узнал о кончине почтенной госпожи Хуа. В этот миг в сердце нарастала та же ноющая, вызывающая оцепенение боль.

Когда бабушка спросила его о невесте, он сказал, что время еще не пришло. Но на самом деле в тот миг он ощутил порыв ей ответить, что это Хуа Чжи, Хуа Чжи из дома Хуа. Он верил, что, учитывая дружбу его бабушки с почтенной госпожой Хуа и ее любовь к нему самому, она бы обязательно одобрила этот союз. А раз у него на руках будет указ ее величества, то через год траура, даже если Хуа Чжи окажется против этого брака, ей все равно придется выйти за него. В его мыслях промелькнуло, что можно было бы сыграть свадьбу даже в течение периода глубокой скорби.

Но сии эмоции, охватившие его на мгновение, прошли, и он успокоился. Наследнику было жаль ломать ее крылья, жаль запирать ее в женских покоях. Он не желал видеть в ее глазах, обращенных на него, отвращение или неприязнь.

Он хотел, чтобы она по доброй воле надела для него красное свадебное одеяние и стала его женой.

Он также хотел посмотреть, куда же придет семья Хуа под ее руководством.

Он мог и был готов ждать.

* * *

Проснувшись, Хуа Чжи чувствовала ломоту во всем теле, словно налитом свинцом. Каждый шаг давался ей с огромным трудом. Стараясь скрыть свое нынешнее состояние, она перебралась в переднюю часть дома.

Дальше вести дела во внутренних покоях было неудобно. Она велела привести в порядок дворик, где раньше отдыхала между занятиями, и теперь решала все вопросы там.

– Барышня, у вас снова рана болит? – Всю дорогу терпевшая, Инчунь наконец не выдержала и спросила. Но ведь рана на ноге барышни уже затянулась.

– Рана заживает, и образуются молодые ткани. Вот все и чешется, – равнодушно объяснила Хуа Чжи и повернулась к Няньцю: – Расскажи мне о доходах за этот период.

– Слушаюсь. – Няньцю раскрыла счетные книги и начала докладывать звонким голосом: – Вы отсутствовали тридцать два дня. За это время доход с переулка Люйтай составил четыре тысячи сто шестьдесят два ляна. Вычет расходов – около шестисот восьмидесяти лянов. С наступлением холодов торговля поутихла, зато увеличилось число покупателей, посылаемых к нам из богатых домов. Полагаю, когда потеплеет, доходы обязательно взлетят в разы.

Выручка превзошла все ожидания Хуа Чжи. Девушка думала, что в такую холодную погоду мало кто выйдет из дома, но, очевидно, она недооценила стремление людей к вкусной еде. К тому же в этом мире существовала прислуга. Однако того, что большие семьи станут постоянными клиентами заведений в переулке Люйтай, она никак не ожидала.

– Как продаются консервированные фрукты?

Служанки переглянулись и дружно покачали головами.

– В чем дело? – Хуа Чжи была несколько удивлена. Она думала, что эти вещи должны были хорошо продаваться, ведь на севере в это время года свежих фруктов не найти.

– В первые два дня после открытия покупатели были. Так как заведением владеет семья Чжу, то все думали, что это, соответственно, их торговля. Потом кто-то сказал, что это принадлежит нам, семье Хуа, и торговля постепенно сошла на нет.

Вот как. После того как семья Хуа впала в немилость у императора, даже наши продукты стало нельзя есть? Хуа Чжи задумчиво провела крышечкой по краю чаши и спросила:

– В городе появлялись консервированные фрукты, похожие на наши?

– Я тогда тоже подумала, что кто-то пожелал перехватить это прибыльное дело, и специально отправляла людей поискать на рынках, но ничего такого они не обнаружили.

Значит, проблема все-таки в семье Хуа. Главное, чтобы никто не позарился на этот способ заработка. Человек не может жить без еды, воды, одежды, крова и средств передвижения.

– Если есть еще какие-то дела, докладывайте о них сразу.