Лелея Хуа Чжи. Том 1 - Кун Лю

– Верно. Отныне все доходы нашего дома пойдут в общую казну.

То есть у нас тоже имеется своя доля в этой курице, несущей золотые яйца? Госпожа Ся вся засияла: после такого ответа все остальные вопросы отпали сами собой.

Остальные тоже не возражали. Пусть сейчас ничего и не получим, но, раз торговля идет, когда-нибудь настанет и наш черед.

– Тетушки тоже без дела не сидите. Обсудите подготовку к первой седмице[264] траура по бабушке и организуйте все сообща. И еще: в июне – июле следующего года я снова отправлюсь в северные земли. У кого будет время – сшейте побольше теплой и легкой одежды, а также изготовьте обувь. Четвертая тетушка, ты и с теми семьями из других ветвей переговори. В те месяцы погода хорошая будет, так что я, возможно, найму целый обоз: побольше вещей сможем увезти.

Распределив все дела одно за другим, никого не обделив и никому не отдавая какого-либо предпочтения, Хуа Чжи увидела, что женщины, уяснив наконец, чем им теперь нужно было заниматься, успокоились. Взгляд их невольно теплел, когда они друг с другом переговаривались.

Хуа Чжи молча наблюдала за ними, и постепенно взгляд ее тоже смягчился. Она любила эту семью за то, что здесь у всех было сердце: все они желали дому Хуа добра. Именно поэтому их и удалось столь легко сплотить.

Даже самая слабая рука, стиснутая в кулак, обретает силу.

– Старшая барышня, прибыл молодой господин, ваш двоюродный брат.

Суйань? Хуа Чжи перевела взгляд на дверь. В голове пронеслось множество мыслей, и все они сводились к образу второй тетушки, готовой вот-вот расплакаться.

Увидев синяки на лице Суйаня, она поняла, что ее догадки оказались верны. Третья почтенная госпожа-наложница вскочила со своего места:

– Что случилось? Кто тебя обидел?

Ян Суйань с грохотом опустился на колени перед Хуа Чжи:

– Сестрица, умоляю, пришли людей, чтобы забрать мою мать из семьи Ян!

Он просил о помощи не родную бабушку по материнской линии, а Хуа Чжи. Одних похорон почтенной госпожи Хуа хватило, чтобы осознать, кто ныне в доме Хуа всем заправлял.

Если бы Хуа Чжи была просто обычной женщиной, способной управлять лишь внутренними покоями, Ян Суйань не пришел бы к ней с подобной мольбой. Но он понимал, что эта девушка была не такой! Старшая сестра осмелилась не пустить на порог родную тетушку. Старшая сестра осмелилась пренебречь общественным мнением, позволив женщинам оставаться в траурном зале. Старшая сестра осмелилась отправиться за тысячи ли в северные земли. Он верил, что такая девушка защитит их семью, даже если дело касалось уже выданной замуж родственницы.

Все смотрели на Хуа Чжи, гадая, что же предпримет новая глава их дома.

Выражение лица Хуа Чжи ничуть не переменилось. Она не удивилась такому раскладу дел, ведь, когда родной дом рушится, судьба вышедших замуж дочерей, если те сами не в силах за себя постоять, редко складывается хорошо. А вторая тетушка никогда не умела контролировать мужа.

– Не спеши. Для начала встань и расскажи мне все подробно.

Ян Суйань не хотел предавать огласке семейные ссоры, но сейчас ради матери он отбросил это чувство.

– Вчера, когда мы вернулись… отец еще хорошо ко мне и матери относился. Бабушка попыталась ее отчитать, но он за нее заступился. А сегодня утром я пошел поприветствовать матушку и увидел, что вся ее прислуга стояла снаружи, а она была в комнате и плакала. Слуги меня не пускали. Я все же ворвался и увидел, что матушка… Она даже не была толком одета, а на лице и шее у нее – сплошные синяки. Я выведал у нее, что отец сказал, если семья Хуа ничем ему не поможет, то он ее просто выгонит из дома! Сестрица, моей матери нельзя более оставаться в семье Ян. Последние несколько месяцев они ее там так изводили, даже на кухне осмелились урезать ей количество блюд. Матушка и так слаба здоровьем, если все продолжится в том же духе, она долго не протянет. Сестрица, умоляю тебя!

Говоря это, Ян Суйань снова рухнул на колени. Ему не зазорно было кланяться женщине, если она в итоге сможет вытащить его мать из этой огненной ямы.

– У великого мужчины под коленями золото[265]. Кланяйся Небу, Земле, предкам, наставникам[266] – этого будет достаточно. Ко мне твои коленопреклонения отношения пусть не имеют. – Хуа Чжи знаком велела управляющему поднять юношу. – Так-то родной дом не должен бросать своих уже выданных замуж дочерей в беде. Если мы и на это не откликнемся, то барышням дома Хуа в будущем и вовсе счастливой жизни будет не видать.

У Ян Суйаня покраснели глаза. Он боялся, что сестрица ответит: «Выданная замуж дочь – что пролитая вода» – и не захочет вмешиваться. К счастью… К счастью, сестрица оказалась не из тех, кто уходит от ответственности.

– Лю Сян, пойди позови Болиня.

– Слушаюсь.

Ян Суйань опешил. Зачем понадобилось звать младшего брата?..

– Если я пойду сама, боюсь, семья Ян станет смеяться, что, мол, в доме Хуа и людей-то не осталось. Болинь хоть и мал, но сейчас он – самый старший мужчина в нашем роду. Если пойдет он, все правила будут соблюдены. Но я должна кое о чем тебя спросить.

– Спрашивай, сестрица.

– Готова ли твоя мать покинуть семью Ян?

Ян Суйань прикусил губу. Мать его, разумеется, не захочет этого. Он много раз ее уговаривал, ведь род Хуа хоть и пал, но его остов все еще держался, они не бросили бы дочь в беде, и жизнь у нее в отчем доме была бы не так уж и плоха. Но мать, всегда такая мягкая, в этом вопросе не шла на уступки.

Хуа Чжи ясно видела всю ситуацию:

– Думаю, она на самом деле и не против. Просто не может оставить тебя, так как волнуется о сыне. В доме Ян она изо всех сил защищала тебя, заслоняла от всего дурного как могла. Но если она там больше не будет жить, все эти невзгоды лягут на твои плечи. Ты об этом подумал?

Ян Суйань остолбенел. Он всегда думал, что мать не желала уходить, потому что не могла бросить отца.

– Ты хочешь, чтобы мать ушла? Даже зная, что после ее