Лелея Хуа Чжи. Том 1 - Кун Лю

Вскоре главные врата семьи Ян распахнулись. Ян Чжэн, почтенный господин Ян, чиновник четвертого ранга, облаченный в новое парадное одеяние, вышел, заложив руки за спину. За ним следовали все мужчины рода. Выражения их лиц оказались не очень приятными, да и на Хуа Болиня они смотрели весьма недружелюбно.

– Интересно, что означает это прибытие семьи Хуа на порог нашего дома с такими требованиями? – Одной фразой Ян Чжэн попытался определить суть произошедшего.

Он думал, что Хуа Болинь, каким бы понятливым он ни был, всего лишь ребенок, и наставить его на путь истинный окажется довольно легко. Откуда же ему было знать, что Хуа Болиня воспитывала лично Хуа Чжи?

А она всегда учила его одному принципу: перед лицом могучей силы все уловки – это лишь бумажные тигры[268]. Она также учила его, что мужчина должен вести себя благородно, даже если нужно кого-то перехитрить, ступать все равно нужно по правильному пути и действовать открыто. Истории, которые она ему рассказывала, были самой сутью пятитысячелетней культуры Хуася[269]. Даже заурядный человек научился бы с их помощью защищать себя, а Хуа Болинь от природы был наделен выдающимися талантами.

Он поклонился, соблюдая существующий этикет как ученик, а затем с достоинством произнес:

– Слова почтенного господина Яна о «прибытии семьи Хуа на порог вашего дома с требованиями» я, Хуа Болинь, не смею принять. Я лишь услышал, что тетушка, соблюдая траур по бабушке, подорвала собственное здоровье. Почтенная госпожа-наложница беспокоится о ее состоянии, дома слезами умывается. Поэтому я и подумал забрать тетушку домой на некоторое время, чтобы она могла хорошенько отдохнуть. Однако она все же невестка семьи Ян. Я не хочу, чтобы у вас стали говорить, будто род Хуа был лицемерен в своих действиях. Потому я и привел этих людей, дабы вы, почтенный господин Ян, воочию убедились в искренности наших намерений. Надеюсь, вы соблаговолите оказать нам милость и позволите мне проявить свое почтение к моей старшей родственнице.

Что такое «нести чушь с открытыми глазами»[270]? Это оно и есть!

Но мог ли почтенный господин Ян возразить? Нет! Хуа Болинь выстроил в своей речи логичное обоснование, каждое его слово преследовало лишь одну цель: объяснить, что семья Хуа желает забрать домой замужнюю дочь, которая прохворала, пока скорбела о смерти почтенной госпожи, дабы та могла у них в поместье поправить здоровье. Ни единого плохого слова о семье Ян не прозвучало. Более того, он показал им всем так называемую «искренность» собственных намерений!

У почтенного господина Яна не было причин препятствовать юноше. Он также подумал, что позволить невестке пожить несколько дней в родном доме не было чем-то страшным. Так или иначе, он ведь не собирался сейчас окончательно ссориться с семьей Хуа.

Он уже хотел было согласиться, как вдруг стоявший за ним старший сын, Ян Ци, прошептал:

– Отец, соглашаться нельзя.

Почтенный господин Ян обернулся и посмотрел на него вопрошающим взглядом.

Но Ян Ци лишь покачал головой, ничего тому не объясняя. Почтенный господин Ян сразу заподозрил что-то неладное. Видимо, Ян Ци сделал нечто, как-то обидел Хуа Сянь, о чем стало известно семье Хуа, и вот теперь они явились за ней.

Он сурово поглядел на старшего сына, в душе испытывая горькое разочарование. Вот же дрянь недальновидная! Ну и что, что семья Хуа рухнула? Их свойственники, семья Чжу, еще держатся на ногах! Да и множество ученых мужей, стоящих за спиной Хуа, никуда не делись! Кто в столице не слышал о том, какие толпы собрались на похоронах почтенной госпожи?

Болван!

Но, как бы ни было велико отцовское разочарование, сейчас ему пришлось вызволять сына. Почтенный господин Ян натянул улыбку и аккуратно произнес:

– Я понял, что желает сказать молодой господин Хуа. Однако, как ты сам заметил, Хуа Сянь – невестка семьи Ян. Даже если она нездорова, то и лечиться должна у нас же в поместье. Нет причин возвращаться в родной дом, чтобы поправить здоровье. Если мы позволим ей уехать, поползут слухи, будто семья Ян жестоко обращается со своей невесткой.

Хуа Болинь сделал вид, будто призадумался, а затем спросил:

– Тогда можно ли навестить тетушку?

Если не разрешить забрать человека и даже не дать на него просто посмотреть, то любой дурак поймет, что тут что-то нечисто. Почтенному господину Яну пришлось согласиться:

– Конечно, можно.

– Отец…

– Помолчи! – прикрикнул Ян Чжэн и, чуть посторонившись, первый жестом пригласил Хуа Болиня пройти внутрь. Выглядело это достаточно учтиво, но заодно он пытался таким образом устроить для того ловушку.

Хуа Болинь, ведя за собой нянечку Су, четырех крепких служанок и четверых слуг, поднялся по лестнице. Остановившись на одну ступеньку ниже почтенного господина Яна, он сделал приглашающий жест рукой, не переступая черты дозволенного.

Почтенный господин Ян смотрел на Хуа Болиня с явным одобрением. Мысленно сравнив его со своими детьми и внуками, он несколько утешился: к счастью, Суйань всегда показывал себя с неплохой стороны и не слишком уступал этому юноше.

Почтенный господин Ян, конечно, не мог все время сопровождать какого-то мальчишку; едва войдя в ворота, он удалился. Ян Ци подал знак своему мальчику-прислужнику, и тот, поняв намек хозяина, незаметно ускользнул вперед.

Нянечка Су заметила это и украдкой дернула шестого господина за рукав. Хуа Болинь понял, что она хотела ему сказать, и отклонил приглашение Ян Ци пройти в кабинет и взглянуть на уникальную рукопись:

– Простите меня, дядюшка, но я слишком беспокоюсь о тетушке Хуа. Вот когда встречусь с ней, тогда и прогуляюсь с вами до кабинета, хорошо?

Ян Ци, разумеется, сейчас меньше всего хотел пускать его к жене, поэтому поспешил продолжить уговоры:

– Рукопись действительно редкая, принадлежит кисти почтенного учителя Суня. Я потратил большую сумму, чтобы ее выкупить. И именно потому, что сам не уверен в ее подлинности, хочу, чтобы ты оценил ее и высказал свое мнение. Так мне будет спокойнее.

Почтенный учитель Сунь прошлой династии был великим ученым, презиравшим всю эту мирскую пыль. Тогдашний император приказал обезглавить его и истребить весь его род, а его огромный труд – сжечь дотла. Если эта уникальная рукопись действительно принадлежала его кисти, то эта книга была невероятно ценным и редким экземпляром.

В другое время Хуа Болинь, конечно, захотел бы на нее взглянуть. Но сегодня все было иначе.

Юноша улыбнулся:

– Меня просила почтенная госпожа-наложница сначала проведать тетушку. Если вы, дядюшка, столь торопитесь, почему бы не