Лелея Хуа Чжи. Том 1 - Кун Лю
Шэнь Чжуй тоже считал прискорбным такой исход событий. С тех пор как впал в немилость Хуа Ичжэн, семья Хуа не распалась, ее не постиг хаос. И даже после того, как, ко всеобщему сожалению, умерла почтенная госпожа, они все равно осмелились отправить людей прямо в дом Ян, чтобы забрать подвергшуюся унижениям дочь своего рода. Это говорило не просто о какой-то там смелости. Барышня из семьи Хуа, которая все это организовала, оказалась очень непростой особой.
Если бы ей действительно суждено было войти в семью Шэнь как супруге старшего внука, стоило ли беспокоиться о том, что во внутреннем дворе после не будет спокойно, как прежде? Но, как и сказал Шэнь Ци, даже если бы семья Хуа не расторгла помолвку сама, семье Шэнь впоследствии пришлось бы все равно так поступить. Их статусы более не были равны друг другу, как они смогли бы заключить такой брак?
Шэнь Ци закрыл лицо руками, его сердце переполняло чувство поражения. Всего полгода! Он отсутствовал всего полгода! Наставника сослали, невеста тоже исчезла. Когда он, получив сие известие, поспешил назад, было уже слишком поздно. Он не смел даже представить, что подумает о нем наставник, узнав про расторжение помолвки. Что я оказался бессердечным и неблагодарным? Хуже свиньи да собаки?[273] Так или иначе, куда хуже скотины какой-нибудь.
А Хуа Чжи… Что подумает обо мне она? Если расторжение помолвки было для нее лишь проверкой, то она, наверное, тоже сочтет меня непорядочным и бездушным.
Разве это не так? Позиция дедушки была крайне очевидной: если семья Хуа тогда не проявила инициативу и не отказалась от этого брака по собственной воле, позже их бы все равно вынудили именно так поступить. Вспомнив прекрасную девушку, о чем-то весело беседующую со служанкой, Шэнь Ци ощутил на сердце еще большую горечь.
Он видел Хуа Чжи несколько раз. После помолвки он тайно уговаривал Болиня ему что-нибудь да рассказать и в итоге узнал от него кое-что о старшей сестре. Так, ему было известно, что эта девушка обладала обширными познаниями, знала толк в музыке, игре в вэйци, каллиграфии и живописи, умела даже приготовить что-то вкусное тайком от всех, что Болинь многим был обязан именно участию Хуа Чжи в его обучении, что этот мальчишка больше всех почитал именно свою старшую сестру.
Тогда он подумал, раз такая замечательная девушка станет его женой, как же прекрасна будет потом его жизнь! Юноша решил, что это путешествие станет его последним: женившись, он больше не оставит жену одну и никуда не уедет. Но кто же мог предположить, что, вернувшись из этого самого странствия, он столкнется с таким положением дел?
Ему не следовало ехать в те далекие края. Даже если и отправляться в путешествие, то нужно было выбрать место поближе к дому.
– Дедушка, я… – Шэнь Ци поднял голову и, встретившись взглядом с дедом, замолчал. Он понял, что говорить что-либо было бесполезно, дедушка ни за что бы на такое не согласился.
Шэнь Чжуй поставил чашу и равнодушно произнес:
– Считайте, что вам не судьба быть вместе. Не настаивай. Даже если бы ты сейчас захотел просить ее стать твоей супругой, она, скорее всего, не согласилась бы. Ци-эр, она больше не просто барышня из рода Хуа, теперь она – глава своей семьи. Они не могут без нее обойтись. А мы берем к себе в дом только невестку, а не еще и всю ее семью в придачу.
– Да. – Шэнь Ци через силу дернул уголками губ и, опершись на подлокотники, поднялся. – Я устал, пожалуй, пойду к себе.
– Ступай.
Дверь отворилась и закрылась. Шэнь Чжуй посидел еще немного в тишине, а затем тяжело вздохнул. На таком месте должно думать о своем роде. Если бы речь шла лишь о личных чувствах, разве захотел бы он совершать такой жестокий поступок, разорвав с ними близкие отношения?
Шэнь Чжуй снова тяжело вздохнул. Впредь нужно будет им помогать, чем сможем.
* * *
У Гу Яньси же не было таких забот. Услышав о случившемся, он отправился на крышу дома Хуа. У Чэнь Цина, сопровождавшего наследника, аж голова разболелась: то и дело ему приходилось одергивать хозяина и прятаться – сейчас ведь была не ночь, стоило поднять голову, как тут же раскрыли бы. Если семья Хуа прознает, будет ли господин по-прежнему занимать должность учителя боевых искусств?
Вереница повозок въехала в переулок. Ворота дома Хуа распахнулись настежь и закрылись лишь после того, как внутрь внесли паланкин.
Хуа Чжи знала, насколько важен был для второй тетушки момент возвращения домой. Отклонив предложение третьей почтенной госпожи-наложницы впустить их через боковые ворота, она велела им зайти через главные, пояснив:
– Когда-то вторая тетушка, выходя замуж, величественно покинула родительский дом именно через главные врата. Сегодня пусть столь же торжественно вернется обратно. Хоть это и не те же самые врата, но все же это дом, где живет ее семья Хуа.
Третья почтенная госпожа-наложница снова закрылась у себя и долго плакала. У нее была только одна эта дочь. Узнав тогда, как той тяжело жилось в семье мужа, она почувствовала, что от ее сердца словно отрезали кусок. Оно болело настолько сильно, что приходилось дышать аккуратнее, чтобы внутри нее не пылало все в большей агонии. Но теперь все осталось позади. Хорошо, что она вернулась. Хорошо, что смогла вернуться.
Когда Хуа Сянь вышла из паланкина, третья почтенная госпожа-наложница увидела ее плачевное состояние и чуть было не лишилась чувств прямо на месте. Обняв дочь, она разрыдалась так, словно сердце ее сейчас рвали на кусочки:
– Будь они прокляты, это семейство Ян! Как они посмели?! Как они только посмели!
Хуа Сянь лишь сейчас, когда ее вот так, по-настоящему, обняла родная мать, а со всех сторон ее окружили близкие, осознала, что и впрямь вернулась домой. Не в гости к родне приехала, а именно вернулась в лоно семьи, которое ей больше никогда не придется покидать!
Глядя на седые пряди на висках матери, Хуа Сянь почувствовала себя ужасно неблагодарной дочерью. Но в то же время на душе у нее стало так спокойно. Она вернулась домой. По-настоящему вернулась сюда!
– Матушка! – Мать и дочь разрыдались в объятиях друг друга. Остальные женщины семьи Хуа тоже стояли и утирали слезы. Госпожа Чжу, самая чувствительная из всех, плакала навзрыд, и вид