Лелея Хуа Чжи. Том 1 - Кун Лю

Баося живо пересказывала все это своей госпоже. Остальные служанки выглядели так, будто это их личная заслуга. И только сама героиня последних дней оставалась по-прежнему невозмутима. Она отложила кисть, подула на написанное и передала лист Баося:

– Отдай Фудун, пусть попробует приготовить по этому рецепту.

– Барышня!

– Ты хочешь, чтобы я похвалила их за все эти слухи? – ухмыльнулась Хуа Чжи. – Или лично предстала перед ними, чтобы они поглядели, какова же я из себя красавица?

Баося, осознавшая свою оплошность, наконец вспомнила, какой нрав был у ее госпожи. Она, состроив раскаивающееся личико, опустила голову, но вид у нее был такой неискренний, что Инчунь даже смотреть на нее сейчас не могла. Она подтолкнула Баося к двери:

– Иди уже, не докучай барышне.

Баося показала той язык и убежала.

Хуа Чжи погрозила пальцем Инчунь. Та виновато улыбнулась в ответ.

Хуа Чжи была рада, что они ладили между собой. Если бы при ней эти девушки начали строить козни друг другу – она бы этого не потерпела.

В комнату вошла Лю Сян с корзиной в руках:

– Барышня, пора идти в академию клана.

– Хорошо. – Хуа Чжи вымыла руки и, надевая верхнюю одежду, распорядилась: – Сестры только начали учиться управлять хозяйством. Если у них возникнут вопросы и они пришлют служанок к вам, вы все хорошо тем объясните.

– Любая другая на вашем месте крепко держала бы все в своих руках после того, как только-только получила власть. А вы, едва начав управлять домом, спешите передать полномочия другим. – С этими словами Инчунь надела на нее теплую накидку. Взгляд Хуа Чжи упал на висящий в шкафу огненно-рыжий плащ. Девушка застыла на мгновение. Верно, она ведь еще задолжала господину Лу немало серебра.

– Барышня?

– Все нормально. – Хуа Чжи запахнула плащ. – Стоит ли дорожить столь малой властью? Если получится обучить их и они смогут сами заниматься всеми домашними делами, да я буду только рада освободиться от этой ноши. Няньцю, запомни: веди общие счета прежним способом, понятным всем. Не используй тот метод, которому я тебя учила.

Няньцю неохотно кивнула. Если бы можно было пользоваться методом барышни, все бы стало гораздо удобнее и быстрее.

Перед уходом Хуа Чжи снова обернулась и наказала:

– За второй тетушкой Хуа присматривайте повнимательнее. Все, что есть у других, должно быть и у нее. Помню, раньше детям в нашей семье лет четырнадцати-пятнадцати полагалось двадцать лянов в месяц. С этого месяца выдавайте столько же и Суйаню. И еще: не жалейте для него бумаги, кистей, туши, тушечницы – все, что есть у Болиня, должно выделяться и ему. Запомнили?

– Да, барышня, я лично обо всем позабочусь.

Хуа Чжи кивнула, снова получше запахнула плащ и, засунув ладошки в рукава с грелкой, вышла за дверь. В лицо тут же ударил ледяной ветер. С каждым днем становилось все холоднее. В такую стужу ей совсем не хотелось выходить из своих покоев.

– На следующий год в академии клана надо провести «подземного дракона»[274]. Лю Сян, напомни мне, а то еще забуду.

– Слушаюсь.

花林巷 (кит.) – досл.: переулок «Цветочный лес».

仆妇 (кит.) – данный термин обозначает служанок в возрасте. Впервые встречается в романе Цао Сюэциня «Сон в красном тереме» (кит. 红楼梦), где под этим словом подразумевалась низкоранговая прислуга, занимавшаяся обычными повседневными делами.

Традиционный китайский суп, помогающий справиться с летней жарой. Обычно готовится из маша, воды и сахара; обладает жаропонижающим эффектом, выводит вредные вещества из организма, утоляет жажду, позволяя спастись от жары.

十指不沾阳春水 (кит.) – все десять пальцев никогда не возились в весенних водах реки (у человека не было необходимости в мартовские холода стирать в реке белье). В дальнейшем это выражение превратилось в метафору, описывающую людей (чаще девушек) из богатых семей.

Инчунь (кит. 迎春) – в ее имени присутствует иероглиф 春 («весна»), а все вместе переводится как «встречающая весну». Баося (кит. 抱夏) – в имени этой служанки присутствует иероглиф 夏 («лето»), а все вместе можно дословно перевести как «обнимающая лето». Няньцю (кит. 念秋) – одна из личных служанок Хуа Чжи, в ее имени присутствует иероглиф 秋 («осень»), а все вместе переводится как «думающая об осени». Фудун (кит. 拂冬) – в имени этой девушки присутствует иероглиф 冬 («зима»), а все вместе можно перевести как «идущая наперекор зиме».

女人是水做的 (кит.) – отрывок фразы из романа «Сон в красном тереме»: «Женщины, – говорит он, – созданы из воды, мужчины – из грязи. При виде женщин меня охватывают радость и блаженство, а когда я вижу мужчин, от их зловония меня тошнит» (Цао Сюэцинь «Сон в красном тереме», пер. с кит. – В. Панасюк, Л. Меньшиков). С тех пор эту часть фразы используют как метафору для описания нежной, эмоциональной натуры женщин, а также их стойкости и умения адаптироваться к разным условиям и других качеств. Более того, в китайской литературе встречается еще одно выражение, связанное с водой, – «женщина, подобная воде» (кит. 如水女人): это сравнение берет свое начало из высказывания Лао-цзы «Высшая добродетель подобна воде» (кит. 上善若水; обр. в знач.: вода оказывает пользу всем вещам, но не соперничает ни с одной, такие качества и есть высшая добродетель); а поэт Ли Бо (Ли Бай, кит. 李白) написал такие строчки «В чистой воде рождается лотос, что от природы уже так прекрасен», где акцент делается на естественной красоте.

陪嫁丫鬟 (кит.) – незамужние личные служанки, что отправлялись со своей госпожой в дом ее супруга и прислуживали ей уже в новой семье и собирали для нее информацию о других наложницах. Также такие девушки до свадьбы юных господ навещали будущего мужа и проводили с ним ночь, чтобы выяснить, имеются ли у него какие-то физические недуги, каков его характер и т. п. Кроме того, по своему статусу в новой семье они были выше обычной прислуги и, по сути, приравнивались к наложницам: если их госпожа болела, не могла заботиться о своем супруге или родить ему детей – это все выполняла одна из таких ее служанок.

Наложницами.

龙潭虎穴 (кит.) – обр. в знач.: смертельно опасное место.