Восхождение Морна. Том 13 - Сергей Леонидович Орлов

В приёмной снова наступила давящая тишина. Рябов выждал пару секунд, убеждаясь, что опасная гостья ушла окончательно, после чего медленно вернулся к лавке, вальяжно расправил полы дорогого мехового пальто и поправил трость. На его плотное лицо снова, словно по щелчку, натянулась та самая добродушная, елейная улыбка любящего дядюшки.

— Что ж, господин Морн, — проговорил он мягко и с наигранным сочувствием. — Тогда вернёмся наконец к делу⁈

Я опустился на свободный край лавки напротив Рябова, откинулся затылком на холодную, неровно оштукатуренную стену и с удовольствием вытянул ноги в узкий проход между столами.

Себастьян бесшумно просочился следом, обошёл мои сапоги по широкой дуге, выбрал место под лавкой и улёгся там, развернув морду аккурат ко входу. Со стороны — обычный домашний кот, который зашёл погреться. Вот только я чувствовал его собранность: фамильяр держал под контролем и дверь, и каждого, кто мог представлять хоть малейшую опасность.

Ну хоть кто-то здесь занят делом…

— Вернёмся, — неторопливо произнёс я. — Штраф в десятикратном размере, я правильно понял?

— Всё по закону, — мгновенно отозвался Рябов.

Похоже, этот любезный господин уже мысленно пересчитывал мои деньги и, возможно, часть из них даже положил к себе в карман.

— Выходит, мне выгодно, чтобы заработанное оказалось поменьше, — ухмыльнулся я, чуть прищурившись.

— Вам выгодно, чтобы цифра была настоящей, — мягко поправил он и поудобнее уложил локти на пачку бумаг. — Дежурный объяснил порядок. Вы назовёте сумму, мы её запишем и подтвердим. Ваше слово для нас — закон. Но порядок есть порядок, господин Морн, поэтому на всякий случай у нас имеется собственная оценка…

Ну понятно… слово представителя Великого Рода — закон. Но у них на этот случай всегда припасён свой подзаконный акт.

Кутейкин, так и не решившись поднять взгляд, суетливо пошарил в пухлой папке и выудил узкий листок, плотно исписанный убористыми столбиками. Выпрямился, прочистил горло и зачитал — гнусаво, торопливо, на одном дыхании, словно панически боялся, что я перебью его раньше, чем он доберётся до финальной строчки:

— За сегодняшний день в трактире «Серебряный молот» проведено семнадцать процедур Оценки, — старательно зачитал Кутейкин. — Общая сумма полученной платы составила шестьсот девяносто золотых.

Твою же… Выходит, этим местным Шерлокам даже опрашивать свидетелей не требуется — за мной просто весь день аккуратно присматривали.

Вопрос только — кто именно? Я вроде как привык замечать чужие взгляды и на зрение не жаловался, но в зале «Серебряного Молота» никого подозрительного точно не замечал.

Вывод напрашивался сам собой: кто-то из обслуживающего персонала решил немного подзаработать и согласился на предложение представителей Гильдии Оценщиков. Так что надо будет порадовать Фёдора Ильича — пусть устроит своим сотрудникам проверку на вшивость. А то не дело таким заниматься, даже ради собственного обогащения.

«Слышали, господин?» — промурлыкал из-под лавки Себастьян, даже не соизволив открыть глаза. — «Похоже, у достопочтенного Стужева завелся нечистый на руку слуга. Если пожелаете, при возвращении я могу прогуляться по таверне и выяснить, кто из персонала так опрометчиво торгует своей честью».

«Позже», — мысленно отрезал я, сохраняя на лице абсолютную невозмутимость. — «Сначала дослушаем этих финансовых гениев».

— Откуда такие цифры? — спросил я, даже не изменив позы.

— Из… наблюдений, — с на редкость самодовольной рожей отозвался Рябов.

— То есть вы выставили оперативную слежку за представителем Великого Рода, — резюмировал я, подавшись чуть вперёд. — Мне любопытно… кто здесь такой смелый, кто подписал разрешение на негласное наблюдение? Назовите фамилию чиновника, который решил, что имеет право ставить слежку на аристократа без санкции Приказа или решения Императорской Гвардии.

Улыбка Рябова даже не дрогнула. Он словно заранее ожидал такой реакции и уже имел готовый ответ.

— О какой слежке вы говорите, господин Морн? — Рябов укоризненно качнул головой, разыгрывая легкое недоумение. — Никаких оперативных мероприятий не проводилось. Ратуша Жаровска регулярно получает сигналы от неравнодушных горожан. Бдительный житель нашего города, исполняя свой гражданский долг, заметивший подозрительный поток людей и незаконный оборот денег, просто зафиксировал факты и передал информацию в соответствующее ведомство. И, как понимаете, мы были обязаны отреагировать на подобное обращение.

Сказка про бдительного гражданина звучала топорно, но юридически неплохо закрывала им тылы — хрен ты докажешь оперативную слежку, когда всё оформлено как обычный частный донос. На этом они и строили весь расчёт, надеясь, что я упрусь в формальности или устрою скандал. Можно было, конечно, развить тему и устроить этим чинушам форменный разнос прямо сейчас, но тратить на это время и силы не имело никакого смысла.

У всей этой комедии изначально был вполне конкретный заказчик. Кто именно за этим стоял — Обуховы или Коробьин со своей компанией, — я пока не знал. Впрочем, особой разницы не было: такие типы точно не упустят случая заявиться к финальному акту, чтобы лично позлорадствовать над наглым мальчишкой, посмевшим утереть им нос или, как в случае с Эрастом, сломать их грандиозные и предельно тупые планы.

Так что мне оставалось лишь спокойно дождаться этого визита. А лучше, слегка спровоцировать их на более решительные действия, так как сидеть всю ночь мне здесь совершенно не хотелось. Мне еще с дедом с утра тренироваться, и перед этим неплохо было бы хоть немного поспать.

— Прежде чем мы продолжим, — произнёс я, глядя Рябову прямо в глаза, — давайте договоримся о главном, чтобы потом не возникло лишних иллюзий. Штраф я платить не буду. И из Жаровска не уеду — у меня здесь дела как минимум до конца торгов. А если кто-то попытается выставить меня силой, я устрою вам такой разнос, что этот участок придётся переносить в другое место. Потому что на этом месте кроме фундамента ничего не останется.

Рябов даже бровью не повёл на мою откровенную дерзость. Вместо этого он медленно накрыл обеими ладонями массивный набалдашник трости и подался вперёд, отчего его грузная тень тяжело растянулась по полированной столешнице, накрывая документы.

— Вы сейчас открыто угрожаете должностным лицам, господин Морн? — произнёс он голосом, в котором не прослеживалось ни капли эмоций.

Следом за этими словами он едва заметно качнул подбородком. Повинуясь этому молчаливому знаку, четверо гвардейцев, до этого изображавших элемент интерьера, подтянулись ближе и тесное помещение тут же огласили щелчки взводимых механизмов, а гранёные наконечники двух лёгких арбалетов