Восхождение Морна. Том 13 - Сергей Леонидович Орлов
Воздух мгновенно загустел от плотного напряжения, в котором отчетливо запахло готовой вспыхнуть стычкой. Кутейкин с тихим писком тут же вжался в широкую спину Рябова, выискивая максимально безопасную позицию и снижая площадь возможного поражения. Себастьян же остался абсолютно неподвижен: он даже не пошевелился, лишь едва заметно прижал уши, мгновенно просчитывая траектории и выжидая нужную долю секунды, чтобы при необходимости вырубить ближайших противников.
Я не видел смысла подниматься со своего места или доставать оружие, так как вся эта дешёвая пантомима со взведёнными курками выглядела как обычная попытка взять «на понты», не более.
Судя по той каше, которая прямо сейчас кипела в головах гвардейцев, атаковать меня никто из них не собирался. Парни получили простой и понятный инструктаж: присутствовать при задержании, слушаться господина Рябова и, желательно, стоять с максимально суровыми лицами. Вот только в эти инструкции явно не входил пункт о реальном силовом конфликте с представителем рода Морнов.
А это уже было чистое рафинированное самоубийство. В самом удачном для них раскладе наследник слегка поджарит их прямо на месте. В наименее удачном — они переживут этот вечер, но до них доберётся его папаша. Или дедушка, который тоже находился в городе и снисходительностью к обидчикам семьи никогда не отличался.
Вот и спрашивается, кому из рядовых бойцов с окладом в пару десятков золотых нужны такие проблемы ради чужих амбиций?
Так что логика подсказывала, что жать на спусковые крючки арбалетов никто не будет. Но всё же сам факт того, что меня продолжали держать на мушке, выходил за рамки допустимого. И терпеть подобное обращение я точно не собирался.
В самом центре груди привычно проснулась внутренняя энергия. Повинуясь моей воле, магия хлынула по каналам стремительным, плотным потоком, разгоняя по телу тяжелый жар. В следующий миг сила толчком выплеснулась наружу, и в моих глазах вспыхнуло яркое пламя.
Реакция гвардейцев последовала незамедлительно. Поняв, с кем и с чем они только что столкнулись, парни мгновенно сдали назад: лица перекосило от откровенного испуга, а палец ближайшего бойца на спусковом крючке ощутимо задрожал.
Чуть наклонив голову, я окинул тяжело дышащих гвардейцев спокойным взглядом и небрежно ухмыльнулся.
— Не советую…
Слова попали точно в цель: гвардейцы окончательно замерли, боясь сделать даже лишний вдох. Напряжение в воздухе натянулось, словно стальной трос, готовый с секунды на секунду лопнуть.
Но тут медленно и со скрипом начала открываться входная дверь. Она ползла так уныло, что в первую секунду я искренне решил, будто её просто толкнуло сквозняком.
В следующее мгновение из дверной щели высунулся магический фонарь на длинной палке. За ним в приёмную протиснулся мальчишка лет двенадцати в мокрой шапке и сразу отошёл в сторону, освобождая проход.
За мальчишкой вошёл старик, долго и обстоятельно закрывая за собой дверь. Плотно поджав створку к косяку, он наконец повернулся к нам.
Вид у него оказался, мягко говоря, специфический. Из-под широкополой шляпы на два пальца торчал белый ночной колпак, под мышкой уютно пристроился окованный железом ящик размером с хлебную буханку, а в свободной руке старик сжимал огромный потрёпанный зонт. Впрочем, завершал этот образ не столько сам зонт, сколько вода, валившая с него на чистый пол приёмной точно из дырявой водосточной трубы.
Перед глазами тут же вспыхнула полупрозрачная плашка:
«Агафон Тихонович Лобанов. Должность: Казначей. Дар: отсутствует. Возраст: семьдесят один год. Состояние: сонливость — 63%, раздражение — 31%, служебное рвение — 6%. Скрытые данные: ключ от сейфа носит на шнурке на шее и по ночам просыпается проверить, на месте ли он; два пальца с левой руки оставил на лесопилке».
А вот и казначей объявился.
— Это ещё что за ночные приключения? — проскрипел старик вместо приветствия, без лишних церемоний водружая свой ящик прямо на полированную стойку. — Прибегает среди ночи мальчишка, орет про какой-то экстренный приём крупного штрафа… А я, между прочим, в мои годы уже в девять вечера в постели лежу! Ну и где этот нарушитель, ради которого меня из тёплой кровати выдернули?
Рябов моментально поднялся навстречу деду, с подчеркнутым уважением подхватил стекающий водой зонт и осторожно отнес его в угол — подальше от собственного дорогого пальто с пышным мехом.
— Агафон Тихонович, искренне благодарю за оперативность, — елейным тоном проговорил он. — Вы нас действительно очень выручили.
— Выручил я вас или вы меня зазря из постели выдернули, мы ещё посмотрим, — огрызнулся казначей, даже не взглянув на чиновника. — Сумма какая?
— Шесть тысяч девятьсот золотых, — отчеканил Рябов.
Старик медленно задрал голову и уставился на меня снизу вверх. От этого движения его ночной колпак окончательно съехал набок, задорно зацепившись за ухо.
— Молодой человек, — уточнил он, оценивающе оглядев мою куртку. — У вас имеется при себе такая крупная сумма?
— При себе — нет, — абсолютно честно признался я.
Казначей на секунду замер, после чего насупил кустистые брови:
— И на кой-черт я тогда вставал и тащился сюда?
— Отличный вопрос, — пожал я плечами. — Я бы и сам с большим удовольствием послушал на него ответ.
— Господин Морн сейчас сделает все необходимые распоряжения и вызовет своих людей с деньгами, — торопливо вставил Рябов, перехватывая инициативу, чтобы старик не развернулся и не ушел обратно.
— А почему он до сих пор не распорядился⁈ — проворчал казначей, сухими пальцами привычно отщёлкивая металлические фиксаторы на своем ящике. — Только вот я не намерен сидеть здесь всю ночь.
Дежурный гвардеец, сообразительнее остальных оценивший обстановку, молча подскочил и подвинул к стойке тяжелый деревянный табурет.
Старик, кряхтя, опустился на сиденье, пристроил ящик на коленях и аккуратно извлёк из него плотную подстилку для отсчёта монет, мелкую лупу и толстую квитанционную книгу. Всё это он обстоятельно разложил перед собой на стойке, готовый спокойно принимать крупную сумму.
В этот момент над участком, сквозь стены и шум дождя, ударил колокол ратуши.
На шестом Рябов вынул карманные часы, на девятом защёлкнул крышку, на двенадцатом поднялся, и вся приёмная поняла, что сейчас он что-то скажет. Звон ещё висел в воздухе, а он уже упёр обе ладони в набалдашник трости и заговорил с улыбкой любящего дядюшки, который долго откладывал неприятный разговор с непутёвым племянником:
— Господин Морн, наступила полночь и теперь выбор за вами. Платите сейчас, и к утру вы без каких-либо проблем окажетесь за пределами города. Мы не станем давать ход этому делу и провернём всё максимально