Восхождение Морна. Том 13 - Сергей Леонидович Орлов
— На каком основании вы задержали представителя Великого Дома?
Фома Лукич уже набрал полную грудь воздуха, чтобы доложить по уставу, но Рябов нахально влез в разговор:
— Статья девятая Уложения, господин Мозырь! — соловьём защебетал чиновник. — Выдача платных заключений без надлежащей лицензии, да ещё и при полном отсутствии личной печати Гильдии Оценщиков! Взыскание строго в десятикратном размере — всё исключительно в рамках закона, и господин Кутейкин готов подтвердить каждое слово…
Кутейкин подтвердил. Судорожным, испуганным кивком, вжав подбородок прямо в воротник и уставившись глазами в носки собственных ботинок.
Мозырь молча выслушал этот поток самооправданий, затем медленно повернул голову и одарил Рябова тяжелым взглядом — без тени эмоций, точно так же, как смотрят на старый, растрескавшийся табурет, который давно следовало выбросить на помойку. Чиновник мгновенно поперхнулся своей пламенной речью и осёкся на полуслове, предпочтя больше не открывать рта.
Мозырь смотрел куда-то мимо Рябова — на набалдашник его изящной трости, и произнёс обыденным, почти скучающим тоном:
— Ты — частное лицо. Посредник. Какое отношение частное лицо имеет к Уложению моей Гильдии?
Рябов бестолково открыл рот, судорожно закрыл его и попытался зайти с другой стороны:
— Господин Мозырь, мы всего лишь получили сигнал от неравнодушных горожан…
— Я не спрашивал, откуда поступил сигнал, — отрезал старик, после чего без малейшей спешки он стянул с руки мокрую кожаную перчатку и энергично стряхнул воду на пол — точнёхонько между носками рябовских сапог. — Я хочу знать, кто отдал тебе этот идиотский приказ.
Рябов ощутимо побледнел. Было видно, как он судорожно пытается сообразить, что для него опаснее — соврать или сказать правду.
Впрочем, Мозырь не стал давать ему время, чтобы придумать правдоподобное оправдание, и перевёл взгляд на писаря:
— Лавр…
Кутейкин вздрогнул.
— Ты у меня числишься писарем уже года три, — сказал старик. — Законы знаешь, службу несёшь исправно, даже на повышения метишь. Только врать ты никогда не умел. И сейчас не надо. Кто велел тебе взять Морна в оборот?
— Я… господин Мозырь, мне дали приказ…
— Кто?
Кутейкин беспомощно покосился на Рябова, но тот мгновенно отвернулся в сторону окна. Дежурный Фома Лукич просто уткнулся в свой журнал, делая вид, что усердно перечитывает строчки.
— Я жду, — надавил Мозырь. — Я стар, мне торопиться некуда. Однако ночь не бесконечна, а у меня есть дела поважнее, чем смотреть, как вы двое переглядываетесь, пытаясь придумать очевидную ложь.
Рябов молча проглотил эту оплеуху, хотя кадык на его шее судорожно дёрнулся.
— Господин… — наконец выдавил он из себя. Голос у чиновника окончательно сел, и ему пришлось сухо откашляться. — Господин Коробьин и господин Пафнутьев… Они лишь обратили моё внимание на явное нарушение. А я, как лицо, искренне заботящееся о городском порядке…
— Понятно, — перебил Мозырь.
Старик едва заметно кивнул самому себе, будто у него в голове окончательно закрылась очередная графа в давно ведущейся ведомости, и полностью потерял интерес к этой парочке.
Коробьин и Пафнутьев. Ну кто бы сомневался.
Двое из ларца, одинаковых с лица, которых я совсем недавно прилюдно умножил на ноль. С этими уродами всё было понятно: обиделись, решили отыграться через местную шваль и под шумок срубить с меня бабла. Но Пафнутьев слишком мелковат и труслив, чтобы выкидывать такие фокусы сам по себе. Так что меня не покидает ощущение, что работали они по заказу Обуховых. Вопрос только в том, кого именно из них…
Мозырь тем временем повернулся к гвардейцам и спокойно, почти скучающим тоном проговорил:
— Этот человек проводил Оценку исключительно по моей личной просьбе.
Рябов ошалело хлопнул глазами.
— Его заключения — это заключения Гильдии, — продолжил старик с той же равнодушной интонацией. — А тем, кто выполняет личное поручение главы, отдельная лицензия не требуется. Примечание к девятой статье, Лавр. Пункт третий. Будь добр, зачитай этим знатокам законов.
Кутейкин от испуга судорожно рванул папку к себе, мгновенно выронив на пол пару ведомостей. Засуетившись, он кое-как выудил оттуда потертую книжицу в сером переплёте и начал торопливо перелистывать страницы, ожесточённо задевая их дрожащими пальцами. Прошло секунд десять, после чего писарь наконец сдавленно просипел:
— Есть… Действительно есть такой пункт, господин Мозырь. Пункт третий, всё сходится…
— Поручение выдано в день торгов, прямо в моей ложе, — ровным голосом добавил Мозырь. — Свидетелей не было, но, думаю, моего слова будет достаточно. Я ведь прав?
Рябов предпринял последнюю попытку сохранить лицо перед гвардией. Он попытался заикнуться про «сложившуюся городскую практику» и «необходимость проверки устных поручений», но Мозырь даже не стал дослушивать.
— Десятую долю с заработанного господин Морн, как и положено, внесёт утром в казну Гильдии. Агафон, слышал? Лично проследишь.
Казначей как раз защёлкнул фиксаторы на своём тяжёлом ящике. Он поднял голову и вылупился на старика с видом глубоко обиженного мученика, пока его ночной колпак сползал на правое ухо:
— Да слышал я, слышал… — проворчал Агафон, укоризненно качая головой. — Меня, значит, подняли посреди ночи, чтобы принять крупный штраф, а тут, оказывается, всего-то десятая доля?
Мозырь лишь едва заметно усмехнулся углом рта — спокойной, привычной ухмылкой человека, который слушает это стариковское бубнение уже не первое десятилетие и относится к нему с терпеливым снисхождением.
— Не гунди, Агафон, — с лёгкой иронией отмахнулся глава Гильдии. — Ну прогулялся немного, считай, для суставов полезно.
— Полезно ему… — продолжал бубнить казначей, сползая с табурета. — За что мне всё это на старости лет… Мальчишка, где зонт⁈
— Лавр, переоформи, — коротко бросил Мозырь.
Кутейкин плюхнулся на лавку, выложил папку на колени и зашуршал чистыми бланками.
За пару секунд я мысленно прикинул расклад. Шестьсот девяносто золотых — вся моя выручка с торгов. Десятая часть — ровно шестьдесят девять монет. Вместо почти семи тысяч, которые только что пыталась содрать с меня эта чиновничья морда. Десять процентов за официальную крышу от самого главы Гильдии, да ещё и задним числом — это не просто скидка, это чистый джекпот.
Дрожащая рука писаря выводила буквы на свежем листе с такой суетой, будто он писал на палубе во время шторма. Кутейкин с размаху перечеркнул старую сумму, вписал новую и вывел снизу строчку с таким унылым видом, словно собственной рукой подписывал приговор своей карьере: «Поручитель: глава Гильдии Оценщиков города Жаровска Н. Мозырь».