НеТёмный 10 - Александр Изотов

Но так же троецарец будет недоволен, когда хлынут орды захватчиков, которых не смогли остановить на севере. И обвинять в этом он будет опять же царя Могуту.

— У меня своя роль, — всё же сказал я, — У царя Могуты своя.

— О том я и говорю, — чуть успокоившись, прошептала Купава, — Роль, но не сторона!!! Только не говори, что у тебя своя сторона! Как же вы все надоели, философы новых времён! Есть в советниках у Могуты и такие, поверь… Те, которые из Совета Камня!

Купава расхохоталась:

— О, какие же они пели дифирамбы! Магия не имеет столицы, говорили они! Истинная магия не знает границ! Она не принадлежит только Троецарии! И царь Могута только выиграет, если всех талантливых магов отправит на Остров Магов! И все талантливые маги должны мечтать уплыть туда!

Я усмехнулся. Хорошо устроился Остров Магов, тут ничего не скажешь.

— А Могута быстро понял, что это путь в пропасть. Что Остров Магов желает блага только себе, только верховному магистру, возомнившему себя владыкой мира! А все эти философы, которые смешивают добро со злом, белое с чёрным, разглагольствуют о какой-то серой стороне, о каком-то нейтралитете! Они все помогают верховному магистру, но никак не Могуте!

— Ну, тут сложно поспорить, — улыбнулся я.

— Поэтому ты, бросс Малуш, либо за то, чтобы Троецария осталась, либо за то, чтобы она распалась! Зло — это когда завтра тысячи троецарцев останутся без крова, под градом вражеских стрел! Добро — когда они останутся жить! Третьего не дано, пойми!

— У твоего Могуты довольно ясное видение мира, — усмехнулся я, вспоминая, как мы, будучи Тёмными Жрецами, разрушали Империю.

Когда в умы людей вбиваешь мысль, что есть вещи более важные, чем собственная Империя, она начинает трещать по швам. Неважно, что это за вещи, они могут быть абстрактными, их нельзя потрогать или увидеть, но люди были готовы за это умирать.

Нам, Тёмным Жрецам, не было равных в насаждении ереси. Когда Орден Света уверовал, что защищаться с оружием — это насилие и грех — мы легко его разрушили. Когда жители Империи уверовали, что слушаться императора и защищать Империю — это несвобода — уже вскоре наши войска штурмовали столицу.

Поэтому я понимал, что делает Остров Магов… Делит мир, заставляя его воевать, и властвует над ним.

Да, Купава всё-таки была права. Третьего не дано.

— Даже если ты пришёл из другого мира, как нам и предсказал в своё время Виол… — тут Купава осеклась, потом отмахнулась, — Да неважно! Твоя Агата — жительница этого мира! Жительница Троецарии! Креона! Лука! Все те, кто тебе дороги, и ты же должен защитить их!

— Так, так, вестница хитрости, прошу без этого, — я примирительно поднял руки, — Я же сказал царю, что согласен. Но вот про предсказание Виола я услышал впервые.

— Ну, чего уж тут, раз я оговорилась… Оракулы царя Могуты часто записывают свои видения, потом вместе с толкователями толкуют. Бард, когда пришёл к царю Могуте, тоже потребовал их почитать. Что он хотел, написать ли какую оду или набраться вдохновения, я не знаю… Я же просто охотница.

— И, значит, пока он по этим видениям сочинял песни, ему пришло своё видение?

— Возможно. Но вскоре Виол появился перед Могутой, и рассказал, что придёт воитель. Что он перетрясёт всё мироздание, что будет война богов, которая заденет всю Тахасмию, как это было тысячи лет назад, — тут Купава пожала плечами, — Когда боги воюют, люди всегда режут друг другу с тройной жестокостью.

— Да, есть такое.

— Виол сказал, что самолично найдёт для Могуты этого воителя и будет рядом с ним. Чтобы понять, что ждёт Троецарию.

— Вон оно как, — буркнул я.

— У Виола Сладкопесенного своя тяжёлая судьба. Но я скажу тебе одно — царь Могута, может, и не самый праведный человек, но он тот, кто пытается сохранить Троецарию… Ты только представь — мир на стыке эпох, новые боги восстают на старых, и волна разрушения несётся по Вселенной. А царь Могута делает всё, чтобы в этом хаосе Троецария сохранилась и остались живы троецарцы.

Неожиданно подал голос кумотанец Дакараи, который стоял под ветвями.

— Великий Кумо тысячи лет назад тоже сделал всё, чтобы сохранить Кумотан. Наша страна была больше и зеленее, но над ней бились южные боги против северных. Теперь Кумотан выжжен, превратившись в пустыню. Поэтому я понимаю вашего царя Могуту.

— Можно поднять всех троецарцев, чтобы они пошли войной на Межемир. Сокрушить его всей своей мощью! — со стальным блеском в глазах сказала Купава, — Я бы так и сделала, но мудрый Могута понимает, что это будет конец Троецарии. Что злые боги только и хотят, чтобы все воевали со всеми, и мы тоже погрузились в хаос.

Я кивнул, позволив Купаве выговориться. И та продолжила:

— А можно убрать Адгама Певчего, который дурманит народ Межемира ересью злых богов! Можно противиться власти Совета Камня, который желает всех поссорить, и который тоже давно одурманен злыми богами!

Услышав это, я понял, что Могута и вправду зрит в корень проблемы.

— Что ты от меня хочешь-то? — не выдержал я, — Если ты думаешь, что я предам своих друзей ради верной службы твоему царю, ты ошибаешься.

— А не прошу тебя делать выбор! Я лишь хочу, чтобы ты понял — мы на одной стороне!

«Сейчас», — мысленно ответил я, решив промолчать. Я не был наивным, и понимал, что все войны заканчиваются. Но пока что Купава была права.

Какую роль мне оставит Могута после войны? Попросит двигать в Бросские Горы и стать там вождём, с которым он будет дружить? А если я не хочу?

— Хорошо, Купава, — кивнул я, — Ты хочешь знать, что мне указала Агата? Я не скажу тебе, потому что она решила сохранить это в тайне, и у неё явно были на это причины. Но ты можешь пойти со мной, и увидеть сама.

Охотница поджала губы.

— В Пайниландию мне нельзя, — она вздохнула, — При всей моей ловкости, если я попадусь в руки пайнкам… Это мужчинам они ещё могут сохранить жизнь, но женщин ждёт смерть сразу, без суда.

Мои брови подпрыгнули.

— Даже так? Я думал, они как раз-таки женщин больше любят.