НеТёмный 10 - Александр Изотов

— Хорошо. Купава, мы с тобой уже хорошо знакомы… Тогда обещаю тебе лично — тебя я не предам. Так пойдёт?

Глаза у охотницы блеснули слезами, и она кивнула. В этот момент нас озарила вспышка света — это вернулся светлый Кутень, который чихнул и сразу же обратился в кромешного цербера.

— Где? — тут же накинулся я на цербера.

— Там-там-там!

Кутень стал передавать мне картинки, и в моих мыслях возникли образы. Бесконечные, до самого горизонта, песчаные дюны. Яркое палящее солнце. Где-то там, в бескрайней дали, в плавающей дымке виднелись горы. И следы, бегущие по песку, от низины к низине, от дюны к дюне…

Следы обрывались через некоторое время, и цербер, обнюхав это место, понял, что мальчик снова ушёл через светлый портал. Но цербер почуял и тёмные эманации — Луку кто-то преследовал.

Проскочив дальше по запаху через стихию Света, Кутень снова очутился в пустыне. Только здесь под ногами большей частью был голый камень — песок не удерживался на гладкой скалистой поверхности, перебегая по ней пыльными бурунами. Громадные ступени-террасы спускались вниз, в безжизненную долину, также засыпанную песком, и там угадывались очертания какого-то строения. Несколько округлых конусных крыш торчали из дюн.

Нагретый камень искажал воздух, и иногда казалось, что внизу не пустошь и засыпанные песком руины, а живописная долина с бегущей по ней рекой, с причудливым храмом на берегу. Но набегал порыв ветра, и видение уносилось.

Запах мальчика вёл цербера аниз. Правда, дальше Кутень не смог пройти, наткнувшись на незримую стену. Даже через светлый портал нельзя было пройти, будто это место существовало во всех параллельных мирах сразу — и в стихии Света цербер наткнулся на преграду, с удивлением рассмотрев в абсолютно-ярком пространстве какие-то смутные тени. Он попробовал и через Тьму — и впервые удивился, узрев в непроглядной тёмной стихии всполохи света.

Я тоже удивился, поймав эти образы. Навряд ли цербер обладал таким воображением, чтобы всё это придумать. Место, вросшее в мироздание в нескольких мирах. А может, даже и во всех сразу.

Ну совсем как Вечное Древо, пронзающее всю Вселенную…

Кутень не смог пробиться дальше, но не бросал попыток, облетая долину с разных сторон. Правда, вскоре почуял, что он в пустыне не один. При этом цербер прекрасно понял, что это враг, и что он невероятно могуч и даже опасен для Кутеня.

От отчаяния цербер завыл, чтобы Лука его услышал. И мальчик услышал…

«Господин Малуш, Храм Лиственного Света ждёт, когда вы закончите свой путь», — прозвучал прямо в моей голове голос мальчишки, — «Каждый должен пройти свой путь».

Затем цербер улетел оттуда, причём опять через стихию Света. Потому что тёмный портал было опасно открывать рядом с тем могучим врагом, которого он почуял.

Кто это была? Бездна? Тёмный Яриус? А может, какой-нибудь невероятно могучий Тёмный Жрец, который в одном шаге от того, чтобы стать новым Повелителем Тьмы? Ясно одно — кто-то очень недобрый сидит у храма и ждёт своего часа.

«Я приду, Лука», — только и ответил я мысленно.

— Ты узнал что-то новое, бросс Малуш? — спросила Купава.

Я хмыкнул, вспоминая слова Агаты Ясной, что их с Креоной путь снова лежит в Храм Холода, и по-другому быть не может. Да уж, и вправду, у каждого свой путь.

А я уж размечтался… Но, видимо, наша с Агатой мирная жизнь возможна будет лишь после того, как закончится эта война богов и людей.

— Бросс? — напомнила Купава.

— Мальчик в Кумотане, царь Могута может не искать его, — усмехнулся я и честно ответил, — Он в Храме Лиственного Света, затерянного в пустынной долине.

— Храм Великого Кумо… — прошептал кумотанец Дакараи.

— Неужели это правда? — изумилась сестра Лея, — Но… но тогда почему я ничего не чувствую? Почему Древо молчит и не говорит нам об этом?

— Быть может, потому что вы всё это время избегали тех мест, откуда вас гонят? — недовольно буркнул я, чувствуя, что не очень-то хочется вступать в эту полемику, — А истинное дело Лиственного Света, наоборот, идти именно туда, откуда гонят?

Лея открыла было рот, чтобы поспорить, но почему-то передумала. Да и вообще, крепко задумалась.

— В чём-то ты… А может быть, ты во всём прав, — вдруг сказала лиственница, — Мы всегда убегали. А в итоге проповедовали только в тех местах, где нас терпели. Одни и те же города, одна и та же страна… И мы… Мы… — Лея притихла, по её щеке скатилась слеза, — Мы даже потеряли нашу святыню, Семя Вечного Древа.

— А, за это не беспокойся, — махнул я рукой, — Оно как-то попало нам с Лукой в руки, и мы просто бросили его в какую-то невероятно глубокую пропасть.

— Просто пошли… и бросили, — прошептала Лея, побледнев от какого-то признания, но не стала нас ругать, — Вы просто пошли… и сделали! Сделали то, что давно было написано в наших писаниях! Повторили подвиг основателей, которые без тени сомнений жертвовали собой ради веры! А мы… мы же все эти десятилетия только и делали, что впустую мололи языками!

Сестра Лея явно распалилась, судя по раскрасневшимся ушам.

— Я вдруг поняла, что все чудеса нашей веры почему-то всегда случались там, где не было наших братьев и сестёр! А ведь я всю жизнь готовилась к этим чудесам, я мечтала о них! Я мечтала быть полезной Вечному Древу, нести его свет этому миру! И я ходила, ходила… взывала к сердцам людей… — лиственница притихла на несколько мгновений, потом горько прошептала, — Я искренне думала, что чем больше сандалий изношу, чем больше мозолей натру, тем крепче будет моя вера. Но только теперь я поняла, что ходила по одним и тем же городам, одним и тем же тропам… Выбирала удобные муки! Ходила там, где завещала мне моя наставница! А ей завещала её наставница… Бросс Малуш, в какой момент наша вера угасла? — неожиданно спросила она.

Мне даже стало жалко лиственницу в этом её самобичевании, но тешить её самолюбие я не хотел. Пожалеешь, и она вдруг сочтёт и эти свои слёзы праведной мукой за веру. Нет уж, её прозрение надо поддержать, чтобы